Домой Новости Технический специалист ISU Александр Кузнецов: С удивлением и восхищением смотрю на развитие...

Технический специалист ISU Александр Кузнецов: С удивлением и восхищением смотрю на развитие фигурного катания

400
0

Технический специалист ISU в одиночном и парном катании Александр Кузнецов рассказал об особенностях судейства в фигурном катании, прокомментировал идею повышения возрастного ценза, а также поделился мнением, какие изменения в правилах поспособствуют сохранению интереса взрослых спортсменов к выступлениям и тренировкам. 

«Я смотрю с удивлением и восхищением на стремительное развитие фигурного катания. И не могу представить себя на месте некоторых фигуристов. Я вижу огромный прогресс, но, с другой стороны, мы можем говорить о том, что фигурное катание стало немного другим.

Фигурное катание, в котором была шестибалльная система оценивания, подразумевало немного другие правила, немного другие элементы, немного другой ритм и темп исполнения программ. Судейское искусство заключалось в том, чтобы из разновеликих величин, из разного состава программ нужно было составить впечатление и сделать две оценки: артистичность и техника.

Сейчас все по-другому, сейчас мы должны оценивать каждый элемент. Здесь огромное количество вариантов. И когда мы говорим о том, что «эти судьи предвзяты или непредвзяты», то мы не можем предполагать, какая сумма будет в итоге на самом деле, потому что это зависит от многих факторов. Это зависит от технической бригады, от расположения элементов в программе, потому что никто не может предположить, какое количество прыжковых элементов будет во второй части программы с коэффициентом 1,1, который тоже будет увеличивать стоимость конкретного элемента. Мы не можем предположить, что поставят судьи и как это суммируется в одну оценку. Если раньше субъективность оценок была почти стопроцентная, то сейчас все сложнее. И немного объективнее.

У нас бывает такая ситуация, что прошли соревнования, выходят спортсмен и тренер, смотрят протокол и говорят: «Я не верю тому, что здесь написано. Я сделал все хорошо». Работа и судейской коллегии, и технической бригады заключается в том, чтобы на выходе с соревнований таких вариантов было как можно меньше.

С другой стороны, если руководство соревнований, рефери, контролер понимают, что результат необъективный, то на каждом соревновании есть так называемая assessment commission (оценочная комиссия). Люди, входящие в нее, не занимаются судейством. Они занимаются только анализом оценок, которые выставляют судьи. Это касается и технической бригады, и оценок судей. Чаще всего, конечно, случаются варианты, когда больше наказывают судей, чем технические бригады. На моей памяти за последние 15 сезонов две или три бригады получили так называемые assessment — письма «счастья», предупреждение о том, что «вы не соответствуете свой квалификации».  Как правило, после этого понижают в участии в соревнованиях. Наверное, будет сложно поучаствовать в следующем чемпионате мира, в Олимпиаде.

Как у технического специалиста, у меня есть свои внутренние границы тех моментов, которые я могу комментировать, а какие не могу. Если говорить о работе судей, у нас в Международном союзе конькобежцев есть огромное количество семинаров, которые проводятся ежемесячно в различных точках мира. И есть огромное количество людей, которые сдают эти семинары на «отлично», которые показывают глубокие знания фигурного катания. Потом они приезжают на соревнования и тут, наверное, возникают какие-то привходящие факторы, которые ограничивают этих судей в объективности.

Если судья приезжает от определенной страны, то участник из этой страны, возможно, будет оценен этим судьей чуть лучше, чем другие спортсмены. Вы посылаете судей от своей страны судить какие-то чемпионаты и, наверное, посылом этих судей руководство федераций ждет от них каких-то ответных действий в отношении своих спортсменов. И, мне кажется, иногда эти мысли бывают разумными.

Тут вопрос в том, насколько можно сохранить объективность взглядов. Насколько вы можете объяснить для самого себя, как правило, те моральные вопросы, которые у вас всегда возникают: не мало ли я поставил баллов, не много ли. Я, например, решаю этот вопрос нельзя сказать, что просто. Дело в том, что когда спортсмен из вашей страны участвует в каком-то международном турнире, у вас есть определенный запас знаний о нем, вы же присутствуете на большом количестве соревнований внутри этой страны, вы знаете плюсы и минусы этих спортсменов. И, безусловно, когда вы приезжаете на какие-то ответственные турниры, в какой-то момент у вас встает моральный вопрос: сказать ли о проблеме, которую вы видели у вашего спортсмена, о которой вы знаете. Промолчать — не промолчать. Как правило, в моем случае я решаю не молчать.

Например, ребро на лутце, которое не замечается, но вы знаете, что это есть. Мне кажется, что вы обязаны об этом сказать. Вы должны поддерживать чистоту и объективность, даже если вы владеете чуть большей информацией.

Очень сложно судить своих спортсменов, потому что вы знаете о них чуть больше. Вы к ним подходите иногда чуть строже. И это может быть разное решение в разных случаях. Это зависит от вашего состояния здоровья, от настроения, от реакции публики. Публика хлопает, а вы видите какую-то несуразность и думаете: «Может, они чего-то не видят? Может, я чего-то не вижу? Может, я вижу слишком много и об этом не надо говорить?». Но здесь на первый план выходит ваш профессионализм и то, чем вы занимались «до» — ваша предыстория.

Неужели я не знаю каждого из спортсменов, которые выступают в том или другом виде на чемпионате России? Знаю. К каждому у меня есть свое отношение. Но в нужный момент вы должны остановить все эти отношения, сделать лицо строгим и сказать, что «на эту неделю соревнований я отстраняюсь, у меня есть моя работа, меня не интересует, знаком ли я с этим человеком, как я к нему отношусь». Я оцениваю то, что они делает. Мне кажется, это важно.

Мы говорим: кто-то ужасно катается, но почему-то у него хорошие оценки. Это фигурное катание. Это такой вид спорта, который подразумевает, что если вы когда-либо добились успеха, то иногда, если у вас случаются минимальные провалы, я не говорю про систематические, потому что, понятное дело, если человек начал плохо кататься, то его через сезон забудут… Но, если вы — Мишель Кван, и вы приехали на чемпионат мира в Москве в 2005 году, то ниже своего 4-5 места вы не опуститесь, как бы плохо вы не катались. Есть шлейф, который идет. И все помнят ту магию, которую фигурист показывал. Иногда судьи отказываются верить, что это так плохо.

Есть ли у фигурного катания шанс стать абсолютно объективным видом спорта? Нет. Всегда найдется процент чудаков, которые будут иметь взгляд, отличный от других. Возможно, местами они будут правы и скажут: «Насколько вы несовершенны, 95 процентов людей, которые меня слушают. Я прекрасен, а вы несовершенны». Мы будем над этим человеком смеяться, а, может, в итоге он окажется прав. Поэтому дайте немножко изюминки в этот вид спорта, оставьте немножко свободы.

Что касается новой стоимости прыжков, приравнивания лутца к флипу — эти правила существовали в районе месяца. Думаю, это было в период обострения коронавируса. Я не буду обсуждать их решение. Думаю, оно заключалось в количестве оборотов, они сказали: «все просто, четыре оборота в воздухе будут стоить одинаково. Но так как на сальхове и тулупе есть доля того, что немного воруется во время отталкивания, то давайте мы сделаем их стоимость немного меньше. А вот риттбергер, флип и лутц мы уравняем, все похлопают, порадуются». Это встретило такую волну негласного негодования.

Безусловно, когда выходит коммюнике… Например, в моем варианте: я как технический специалист всегда знаю, какие есть веяния. В этом сезоне мы будем думать о том, что будет после Олимпиады в Пекине. То, что произошло, обсуждалось в этом сезоне, были какие-то идеи. Но идея сравнять стоимость трех прыжков была новинкой для меня. Хорошо, что это произошло в момент, когда фигурное катание находилось в спячке.

Я считаю точно так же, как и в 8 лет: лутц сложнее, чем флип, риттбергер, сальхов или тулуп. По-моему, очень справедливо что стоимость четверных тоже не поменялась.

Мне кажется, к рассмотрению повышения возраста надо подходить очень аккуратно. Я не готов оценивать это с точки зрения «да/нет», «это отлично/это ужасно». Мы почему-то в последние годы уперлись в то, что все время, думая о каких-то проблемах, мы думаем только об одном виде фигурного катания.

Насколько я понимаю, у нас есть танцы на льду, у нас есть мужское одиночное катание, женское одиночное катание и парное катание. И в этот момент мы вдруг начинаем говорить о повышении или понижении возраста. Это кого касается? Это касается всех фигуристов, мы же все равные, в равных условиях. Я, например, парник. И я думаю: хорошо, вот катается скромный мальчик откуда-нибудь, мальчик семнадцати лет. Ему в пару дают девочку двенадцати лет. И это нормально для парного катания, они становятся юниорами.

Но мы же все равно ищем какой-то унифицированный подход и говорим: пусть в одиночном катании будет одинаковое количество элементов, одинаковая длина программ. Сейчас есть идея разрешить девочкам прыгать в короткой программе четверные прыжки и все остальное, как и у мальчиков. Почему нет? Я за эту идею. Если уж вы идете по линейке уравнения всех полов и возрастов, то, пожалуйста. Но на это же никто не идет, насколько я понимаю.

Например, мальчику становится 22 года, девочке — 16 лет. Он вышел из юниорского возраста, а девочке говорят, что она еще не может перейти во взрослые. И что, 22-летний мальчик будет ждать? Нет, не будет.

Мне кажется, что в этом плане нужно поступать очень аккуратно. С другой стороны, вы приезжаете на Олимпийские игры в Пекине по старым правилам, становитесь олимпийской чемпионкой в 15 лет и вам говорят, что «в следующем сезоне возрастная граница 17 лет». И эта 15-16 летняя олимпийская чемпионка должна один сезон кататься по юниорам? Но она взрослая олимпийская чемпионка.

Поэтому, если вы хотите повышать возраст, во-первых, это надо обосновать с точки зрения физиологии, во-вторых, если вы идете этим путем, то не должно быть резких шагов. Это как пенсионная реформа. Вы поднимаете сначала на полгода, потом на год и так далее.

Хорошо, пускай это будет так: на следующий сезон вы подняли на год, через сезон еще на один. Но должны быть четкие обоснования. Потому что, опять же, иногда я смотрю на маленьких фигуристов, это касается не только девочек, но и мальчиков, например, Даниил Самсонов. Я вижу, как классно он владеет коньком, какие глубокие образы он несет внутри себя, как здорово интерпретирует музыку. И это не касается его возраста, я вижу, насколько он зрелый фигурист, насколько он профессионал, я вижу, насколько он зреет морально, он вовлечен в этот образ. Часто мне бывает интереснее смотреть его, чем взрослого спортсмена.

У нас сейчас в стране есть большое количество фигуристов и фигуристок, которые имеют очень короткую карьеру. Надо подумать, наверное, не только нам, но и Международному союзу конькобежцев, каким образом эту проблему решать с точки зрения сохранения интереса этих спортсменов к выступлениям и тренировкам. Почему-то в большом теннисе есть рейтинг топ-100 теннисисток и теннисистов, неограниченное количество на US Open, сколько у нас было заявлено девочек и мальчиков — человек, наверное, по семь.

Нет же лимита, что там могут выступать только по три девушки и трое мужчин. Может быть, решение будет заключаться в том, что будет определенное количество турниров, куда будут допущены фигуристы из топ-рейтинга. И это касается не только турниров серии Б, где вы заявляетесь на условный кубок Варшавы и приезжает десять девочек из одной страны. Вы можете проводить чемпионат мира в тех рамках, которые уже существуют, но сделайте один-два турнира, где будут допущены топ-рейтинговые фигуристы, например, 15 лучших мировых фигуристок и фигуристов. Пускай это будет 10 человек из Японии в мальчиках, 10 девочек из России. Но это будет интересно. Вопрос, наверное, финансовый. Как это решать финансово — мне этот вопрос неизвестен.

Мы сейчас очень далеко улетаем в своих фантазиях, а ISU говорит: «Мы будем делать соревнования строго в рамках того, что мы делали последние 125 лет. Все, до свидания, занавес». Мечтать хочется. Как раз это будет сохранять интерес спортсменов к фигурному катанию как к виду спорта. И тогда это будет стимул тренироваться дальше», — заключил Александр Кузнецов.