Домой Новости Сергей Чемоданов: судейство — очень сложная работа, нужно принять огромное количество решений...

Сергей Чемоданов: судейство — очень сложная работа, нужно принять огромное количество решений за одно соревнование

70
0

Тренер и секретарь Коллегии судей Федерации фигурного катания на коньках России (ФФККР) Сергей Чемоданов, работавший судьей соревнований в женском одиночном катании и танцах на льду на чемпионате России 2021, рассказал об особенностях взаимодействия судей, технических специалистов и тренеров, а также о сложностях судейства в фигурном катании.

«По ходу сезона тренеры общаются со всеми, и они имеют представление, кто что может. И могут попросить приехать и поставить программу, отработать ее, нюансы улучшить, это происходит и от этого никуда не деться. Время тренеров-одиночек прошло. Сейчас работают большие команды. Очень много надо делать, чтобы оставаться на высоком уровне. Думаю, у Этери Георгиевны Тутберидзе достаточно большая команда. Это не только Сергей Дудаков и Даниил Глейхенгауз, которые на виду, но там наверняка много привлеченных хореографов. Тот же Железняков, он просто известен людям. У Нины Михайловны Мозер в какой-то момент работало, наверное, около десятка только ледовых тренеров.

И такие команды двигают фигурное катание вперед. Для спортсменов это тоже полезно, они переключаются, просто тембр голоса другой слышат у бортика. Бывают ситуации, когда надо пригласить техспециалиста или судью. В Екатеринбурге был такой тренер, Игорь Борисович Ксенофонтов. Он приглашал на тренировки посетителей и называл таких гостей «людьми-пугалами». Перед соревнованиями же часто моделируют старт. Вот они и сидят на трибуне, создают фон, выводят тебя из зоны комфорта. Ну и мнение судей всегда полезно, чтобы двигать спортсмена вперед.

В начале сезона проходят контрольные прокаты. Там часто сидит много технических специалистов, больше, чем на соревнованиях. И раньше сразу после проката каждый судья мог дать свой комментарий для тренера и спортсмена, чтобы до соревновательного периода можно было устранить недостатки либо усилить достоинства. Точно так же может быть и в сезоне. Спокойно могут быть приглашены два-три технических специалиста на контрольный прокат на тренировке.

В прошлом году я на таких тренировках не был. Год особенный. Практически никто не катается, только сборники, а им уже все объяснили не раз. Да и рисковать никто не хочет. Это так кажется — просто на каток взял и пригласил. А Роспотребнадзору будет неважно, в чем дело, просто лишний человек на катке — и закроют. Люди боятся. А ситуация доходит до абсурда. Группам заниматься на катке не дают, но там же в это время проходит массовое катание, 150 человек на льду.

На сайте федерации в открытом доступе есть Кодекс этики судей, там все ситуации прописаны. Во время соревнований судья не может говорить ни с тренерами, ни с участниками, ни с прессой. Только рефери. Это правило соблюдается железно: репутация судьи на кону. Я как секретарь Коллегии судей имею представление, что происходит, если всплывает нарушение. Но ситуация в нашем судействе улучшается, для этого была проведена значительная работа. С некоторых пор стало гораздо спокойнее принимать решения.

После принятия кодекса несколько лет назад по крайней мере в Москве все подписывали бумагу, что ты не имеешь права судить соревнования, где принимает участие твой спортсмен. Например, когда вводили новую систему судейства после 6,0, было необходимо время на обучение специалистов, произошло новое распределение обязанностей. Тогда спецов топ-уровня было по сути два — Алексей Урманов и Ольга Маркова. И когда катался Сергей Воронов, Урманов вставал и говорил технической бригаде: «Все, теперь вы принимаете решение без меня». Сейчас даже если у тебя ученица — девочка, ты судить мальчиков не можешь, вообще ничего на турнире. Конечно, это снизило давление среди судей.

А что касается публичного давления, то мне Виктор Николаевич Кудрявцев сказал: «Не читай эту фигню, новости, статьи в Интернете. Не трать время». Люди не знают, за что ставятся оценки. Есть таблица, за что ставят надбавки и снижения. Большинство обывателей ее не читали. Зритель смотрит — не упал, значит, хорошо. А там очень много критериев, и они все оговорены. Да, у судьи есть возможность выбора. Кто-то говорит — высота прыжка очень хорошая, а другой — просто хорошая, и оценки разные. Поэтому сидит девять человек в бригаде. Да, бывают ошибки. Часто они случаются из-за ракурса. Прыжок или поддержка с разных углов очень по-разному смотрятся.

Да, есть видеоповтор, но разрешение монитора не всегда дает объективную картину. Что я пытаюсь донести: судейство — очень сложная работа. Один человек выставляет 11-12 GOE, пять компонентов, при этом участников может быть более 20. Нужно принять огромное количество решений за одно соревнование.

Можно ли периодически выходить к журналистам и объяснять спорные решения? Это реально. Вопрос в том, кому объяснять. Чтобы вести дискуссию, надо сначала прочитать документ и держать его в голове. Спорные ситуации бывают, иногда доходит до смешного: кто-то ставит плюс, кто-то — минус. На круглом столе это обсуждается. И приходим к выводу, что оценку надо было ставить посередине. Есть кодекс, в котором прописаны санкции. Естественно, они применяются. Коллегия четыре раза в сезон заседает. И выносятся решения, и те, в отношении кого они применяются, об этом знают.

Я не могу отвечать за весь судейский корпус на чемпионате. Я веду статистику по отчетам рефери. Рефери может поставить удовлетворительную оценку — окей, это его решение. Но если судья выпал по оценкам — ему зададут вопрос: «Почему вы так отсудили?» Если логика ответа не удовлетворила рефери — он отразит это в отчете.

Много ли по ходу Кубка было таких отраженных ошибок, пока рано говорить. В апреле завершатся всероссийские соревнования, в мае соберется коллегия, и будут приняты решения. Кого-то поощряют, кого-то наказывают. Вплоть до дисквалификации, за самые серьезные нарушения. Была история, как отстранили человека на год, она не успела на соревнования в Твери. Видимо, между короткой и произвольной программой ездила в Москву и застряла в пробке.

По поводу видео прыжков из трансляций Первого канала: эта картинка мне не очень интересна. Нужно смотреть с камеры для технической бригады. Решения принимаются на основании другого ракурса. И вы прекрасно понимаете, что в зависимости то того, где на катке расположить лутц, можно получить разную оценку. Где-то лучше видно ребро, где-то хуже. То, что люди скомбинировали видео, меня не интересует. Техническая бригада принимает решение, а на основании этой картинки может делать выводы тренер. Он сам решит, будет он исправлять такой прыжок или нет. В ISU витала такая идея: четверные лутц и флип приравнять в цене. В итоге это решение приняли, но отменили. Можно вообще ввести название прыжка по ребру отрыва. Внутреннее — флип, внешнее — лутц. И катись, прыгай, что хочешь.

А что касается отличий в качестве судейства по сравнению с прошлыми годами, то какой-то предвзятости или тенденциозности я не заметил», — рассказал Чемоданов.