Домой Новости Рафаэль Арутюнян прокомментировал переход Александры Трусовой к Евгению Плющенко

Рафаэль Арутюнян прокомментировал переход Александры Трусовой к Евгению Плющенко

176
0

Американский тренер Рафаэль Арутюнян прокомментировал переход российской фигуристки Александры Трусовой от Этери Тутберидзе к Евгению Плющенко.

«Нужно просто понимать, что все российские спортсмены (и речь здесь не только о Трусовой) не выросли сами по себе. В них вкладывали свой труд, свои финансы, определённые организации и люди, поэтому любые переходы и уходы в России и воспринимаются настолько болезненно. Иностранные тренеры, как мне кажется, далеко не всегда это осознают. Думают: вот пришёл к ним спортсмен из России, они его могут взять и продолжать работать точно так же, как работают с любым другим фигуристом. Я, хоть и живу много лет в США и считаюсь американским тренером, эту специфику понимаю очень хорошо. Считаю, что любые переходы российских фигуристов должны прежде всего досконально согласовываться и с бывшими тренерами, и тем более с руководством национальной федерации фигурного катания.

Не та ситуация, когда спортсмен сам за себя много лет платил, выбирал себе тренера, параллельно нанимал других специалистов по своему усмотрению, которые тоже как-то принимали участие в тренировочном процессе, а потом вдруг решил всё поменять. И поменял: нанял новых людей за свои деньги. В России такого быть не может. До сих пор многое держится на принципах и понятиях, заложенных ещё в советские времена. Вот когда наши спортсмены начнут сами за всё платить, тогда они и будут делать что хотят, понимаете? Хотя та же Этери Тутберидзе, как мне показалось, уже реагирует на уходы своих спортсменов не столь остро, как это было раньше.

Почему же тогда никто из тренеров не сказал, что Трусова совершила предательство, когда ушла к Тутберидзе от своего предыдущего наставника Александра Волкова? Получается, что все те, кто приходит в группу от других специалистов, ни разу не предатели, но становятся таковыми, когда уходят? Это даже смешно. На мой взгляд, так нельзя. Берёте к себе спортсмена — скажите спасибо тому, кто его для вас подготовил. Уходят от вас — пожелайте удачи.

Меня почти всегда касаются подобные истории. Спортсмены обращаются достаточно часто, в том числе спортсмены российские. Но с учётом всего того, о чём я уже сказал, от некоторых предложений я стараюсь сразу же откреститься, потому что не хочу связываться. Когда начинаю работать с фигуристом, интересуюсь всем: как и где ребёнок рос, к чему стремится, как привык тренироваться. Но если фигуриста-иностранца я в этом плане достаточно хорошо понимаю, то как постоянно работать с российским спортсменом, с его родителями — представляю себе не очень хорошо. Потому что они выросли в других условиях, где им бесплатно предоставлялся лёд, где была группа тренеров, которая возилась с ними с утра до вечера, как делал я сам, когда жил в России. А сейчас с тем же Нейтаном Ченом я работаю на равных, мы с ним скорее партнёры.

При этом, как ни странно, я всегда прекрасно понимал позицию мамы Нейтана. Она в своё время вложила очень много сил, чтобы сын стал настоящим фигуристом. На Западе не существует централизованной подготовки спортсменов, и её отсутствие, согласитесь, должно компенсироваться чем-то другим. Оно и заменяется. В случае Нейтана это оказалась мама, в случае с Мишель Кван — папа, ну и так далее. Поэтому я всегда старался уважительно относиться к тому, что мама Чена имеет свой взгляд на подготовку ребёнка, пусть даже она и совершает при этом шаги, которые мне, как тренеру, не нравятся. Пришло время, и мама Чена сама сказала мне: «Ты сделал для него то, чего не сумел бы сделать никто другой».

Я просто перетерпел какие-то вещи, и теперь взрослый, совершеннолетний парень слушает меня, ловит каждое слово, выполняет все мои требования. Но это не слепое подчинение, а отношения на каком-то совершенно ином уровне доверия и уважения друг к другу.

Чен буквально на днях сдал последний экзамен и сказал: «Всё, с учёбой закончили, теперь я могу полностью сфокусироваться на работе». Нейтан уже вернулся в Калифорнию, снял квартиру и приступил к тренировкам. Сейчас я пытаюсь договориться, чтобы у нас с ним был свой, отдельный лёд, когда каток откроется. У нас и без этого неплохие условия: по пять-шесть человек на льду. Но иногда хочется иметь возможность поработать отдельно, как говорят в Америке, face to face (лицом к лицу). Хочется сделать что-то по-настоящему хорошее, превратить Чена в элитного фигуриста. Многие детали можно усовершенствовать, развиваться во всех аспектах. Не так давно я разговаривал на эту тему с Нейтаном и честно сказал, что мне много чего в его катании не нравится. Он ответил: «Мне тоже». Соответственно, мы много чем планируем заниматься. Пойти в какие-то школы танца, попробовать новые программы, какой-нибудь новый элемент придумать, пойти на повышение общей сложности. Мы отсмотрели все выступления Нейтана на двух последних чемпионатах мира и пришли к заключению, что второй из этих турниров получился более слабым, нежели первый. Хотя вообще-то человек выиграл.

Напомните мне, какой была Трусова на взрослом финале Гран-при? То есть я правильно понимаю: мы сейчас говорим о том, что девочка стала третьей в финале Гран-при, а потом, когда решила сменить тренера, у неё вдруг всё начало хромать (несколько специалистов высказали мнение, что у Саши хромает скольжение, техника вращений)?

Давайте рассуждать логически: вы создали некую систему ценностей, заплатили за это, спортсмен все ваши требования выполнил, стал третьим, а теперь мы начинаем говорить, что он катается как-то не так? Ну так добейтесь изменения существующей системы. Но я не понимаю, когда кто-то берётся критиковать спортсмена за то, что он играет по правилам, которые ему предложены.

Дело в том, что, даже если Саша оставит в программе не пять четверных, а три, это уже много для девочки. Тем более когда знаешь, что с возрастом все девочки начинают прыгать меньше. Я убеждён на 100%, что удержать такое количество четверных Саше будет очень сложно. Поэтому надо заниматься катанием, совершенствованием техники, скольжения, вращений и той же механики прыжков, даже если человек прекрасно умеет прыгать. Когда ты этим не занимаешься каждый день, навыки очень быстро начинают уходить. Тот же Нейтан умеет прыгать все четверные, кроме акселя, — но он каждый день работает над ними.

Не знаю уж, сама Саша была настолько мотивирована или её родители, но она хотела делать пять четверных прыжков в программе и сделала это. В принципе, Нейтан в своё время вёл себя точно так же: я хочу — я буду! Ну и мама хотела этого, а я, хоть и пытался как-то сдерживать совсем не оправданный риск, понимал, что прогресс есть прогресс и ничего не поделаешь. Другой вопрос, что надо уметь всё взвешивать. Тактику в нашем виде спорта никто не отменял, как и в футболе, где все так или иначе умеют играть на разных позициях, все хорошо бегают, но не все при этом идут в нападение.

Если бы та же Трусова или тот же Нейтан в своё время были более профессиональны как атлеты, наверное, они согласились бы с тем, что в некоторых ситуациях следует использовать тактику: сегодня два прыжка, завтра три — и так далее. Но они оба просто сверхмотивированные люди, которые, не оглядываясь, прут вперёд. И ничего с этим не сделаешь. Значит, тренеру остаётся просто встать рядом и всеми силами помогать.

У Саши, кстати, неплохая техника. Не сказать, что всё прямо супер, но Саша вполне нормально прыгает. Видно, что с ней можно работать и она сама по себе очень требовательный человек, мотивирована и хочет много прыгать. Это очень благодатная почва для тренера.

Приведу простую статистику: 100 прыжков на одной тренировке — это 200 прыжков в день, 1200 прыжков в неделю, почти 5000 в месяц и порядка 50 тысяч, а то и больше, в год. А все эти девочки катаются в таком режиме уже лет пять или шесть. Потом такая спортсменка приходит к тебе, ты начинаешь с ней работать, а со всех сторон несётся: ё-моё, она у тебя уже полгода катается, а ничего не изменилось. Ребята, за полгода ты можешь, условно говоря, только загрунтовать тот холст, на котором захочешь что-то написать. Поэтому, когда я говорю, что мне нужно два года на то, чтобы начать видеть в своём спортсмене хотя бы какие-то изменения, я не просто так называю эту цифру: два года уходит только на закладку новой мышечной памяти. И только потом можно начинать говорить о какой-то новой технике и стабильности.

Карантина сейчас у нас нет, поэтому Чен без проблем вернулся из Далласа в Лос-Анджелес. Перелёт туда и обратно стоит сейчас $50, а это вообще-то три часа лёта. Тренируемся мы в парке или на пляже, что тоже не запрещено, делаем по две тренировки в день. Утром растяжка, потом ОФП, силовая и специальная подготовка. Нейтан прыгает, я наблюдаю за этим на расстоянии, вношу коррективы. Точно так же мы работаем с Мэрайей Белл — остальными моими спортсменами занимаются моя жена Вера и Надежда Канаева.

Даже прыгуны в высоту, насколько знаю, прыгают лишь два раза в неделю, остальное время тренируют мышцы. Когда Нейтан травмировался за два года до Олимпиады, ему очень долго не разрешали на лёд выйти даже после того, как всё зажило. Мы тогда очень много работали над тем, чтобы окрепнуть физически, стать сильнее, прежде чем начинать прыгать. И как раз тогда, когда вся эта работа была завершена, Чен без большого труда освоил четверной лутц и четверной флип. Сейчас же мы прыгаем очень осторожно и делаем это только тогда, когда я присутствую на тренировке, то есть под строгим контролем. В остальные дни Нейтан занимается ОФП, продолжает работать над укреплением мышц.

В ближайшем будущем планируется открыть каток для тех, кто профессионально занимается спортом, и допускать на лёд по три-четыре человека. Нынешние меры на самом деле кажутся мне перестраховкой: фигурное катание не хоккей, контакта нет никакого, особенно если за этим следить. С массовым катанием сложнее: если сеансы возобновятся, то очень нескоро.

Обеспокоен ли я психологическим состоянием своих подопечных в связи с пандемией? Нет, хотя общая неопределённость немножко смущает. Это состояние, когда ты понимаешь, что тебе некуда идти и нечего делать, очень сильно затягивает и расслабляет как спортсмена, так и тренера. С другой стороны, я только с началом всех событий вдруг осознал, до какой степени устал за 45 лет работы. Всё то время, пока Нейтан сдавал экзамены в университете, я лежал дома и думал: как же здорово, оказывается, ничего не делать. Никогда даже не подозревал, что это так классно!» — сказал Арутюнян.