Домой Новости Николай Морошкин: моя главная задача — помочь спортсмену полюбить скольжение и показать,...

Николай Морошкин: моя главная задача — помочь спортсмену полюбить скольжение и показать, что это может выглядеть круто

272
0

Николай Морошкин, в прошлом выступавший в танцах на льду с Евгенией Косыгиной, а ныне тренер и хореограф в клубе Тамары Москвиной, рассказал о работе над скольжением и программами со спортивными парами и одиночниками.

«Как я оказался в Петербурге? Когда переехал в Одинцово, меня поселили в спортивную квартиру, где жил Никита Ли, с которым я очень подружился, — он занимался фехтованием. Он сам коренной петербуржец, приехал в Мособласть к тренеру олимпийских чемпионов саблисту Виктору Сидяку. Когда я приезжал в гости в Питер, влюбился в этот город. Мыслей о работе еще не было, а жить уже хотелось только там.

После завершения карьеры я продумывал все варианты и понял, что кататься — единственное, что я умею. Надо было связывать свою жизнь с тренерством, с хореографией, развиваться в этом плане. После пары месяцев подработки в Тольятти понял, что в Петербурге тоже могу попробовать. Поговорил со своим любимым тренером Олегом Ивановичем Судаковым о перспективах фигурного катания в Петербурге, и он мне посоветовал несколько вариантов, куда я могу обратиться и узнать — нужен, не нужен.

В числе прочих был вариант прийти в «Академию фигурного катания» в группу Евгения Рукавицына. Поговорили с ним, он сказал, что действительно открылось несколько тренерских вакансий, и предложил мне экспериментально поработать на учебно-тренировочной группе младшего возраста. Дети десяти-двенадцати лет. Он хотел посмотреть, как я буду справляться.

Пришлось многое менять: танцы на льду и одиночное катание — совершенно разные системы подготовки и обучения фигуристов. То, что эффективно в танцах, не работает для одиночников. Неделю на меня смотрели и потом взяли полноценно работать, полностью привлекли к группе, и спасибо за это огромное Евгению Владимировичу.

Параллельно у меня функционировала еще частная школа фигурного катания «Айсберг», она есть и сейчас. Она была моя на пару с моим коллегой и другом, но теперь я отошел от дела, потому что основная деятельность отнимает все время.

Поработав у Евгения Рукавицына, я понял сам и мне дали понять тоже, что карьерного роста не будет, потому что у Евгения Владимировича есть классный молодой специалист Валентин Молотов. Я четко понимал, что моим потолком будет группа УТ (учебно-тренировочная), откуда дети переходят дальше, и с ними будет работать уже другой специалист. Меня это совершенно не устраивало как амбициозного мальчика. Я хотел, конечно, иметь возможность идти дальше и развиваться. Ушел из Академии в свободное плавание, совершенно не зная, что будет потом. Съездил на сборы в Южно-Сахалинск, отдохнул. И через пару недель меня пригласили в школу Москвиной, но не в группу парного катания, а в группу одиночного катания Вероники Дайнеко. Спустя месяц испытательного срока там мне предложили полноценный контракт.

Что дает одиночникам сотрудничество с тренером по скольжению? Это очень хороший вопрос, я сам бы хотел получить на него ответ (смеется). Кроме того, что я работаю с ними над хореографией, я стараюсь научить спортсмена полюбить фигурное катание через собственно катание. Одиночники же нацелены на прыжки, у многих все остальное вообще выпадает из поля внимания — хореография, скольжение, вращения. Моя главная задача — помочь спортсмену полюбить скольжение. Показать, что это может приносить удовольствие, может легко получаться за счет технических приемов, может выглядеть круто.

Мы со спортсменами на тренировках пробуем быть необычными в плане движений, пробуем сложные повороты в дорожках, движения головой и корпусом. Моя главная пока заслуга в отделении именно одиночного катания (речь о группе Вероники Дайнеко в школе Тамары Москвиной) за то время, что я работаю, — что спортсмены полюбили кататься. Они могут скользить по часу, у них есть большой технический арсенал, они его с удовольствием демонстрируют. Сами пробуют что-то и экспериментируют. Если спортсмен не будет фантазировать, он так и не покажет свою личность на льду.

Я ставил короткую программу Николая Угожаева в этом сезоне. Нельзя не отметить замечательные постановки Никиты Михайлова, которого мы приглашаем, — он поставил короткую программу Петру Гуменнику, обе программы Андрею Кутовому, произвольную Коле Угожаеву. Со всеми ребятами я плотно работаю по дорожкам шагов в программах.

Зрителю нужно понимать, что постановка — это шаблон, который задается постановщиком и дорабатывается тренером. Я бы сравнил это с тем, что хореограф сеет зерно — идею, а наша задача — его вырастить. Со временем меняются многие переходы, шаги ищутся более удобные. Дорожки корректируются с такой точки зрения, чтобы они хорошо считывались технической бригадой. То есть в целом я имею право как тренер по скольжению вмешиваться и что-то менять, но мы стараемся делать это аккуратно, потому что Никита Михайлов работает очень хорошо.

Парное катание действительно больше похоже на танцы, поскольку катание мальчика и девочки — всегда про отношения и взаимодействие. Моя работа заключается в следующем: я ставлю программы для наших юниоров, которые отобрались на первенство, также работаю с нашей новой парой Евгения Туманова/Георгий Куница — мальчик, перешедший к нам от Тутберидзе, — стараюсь находить им новые образы. С ними мне пока работать немного проще, чем с одиночниками, потому что я всю жизнь занимался танцами — переходы, дорожки шагов, фишки какие-то. Это все в удовольствие.

Если же взять две наши ведущие пары Бойкова/Козловский и Мишина/Галлямов, то там я принимаю участие в переходах программ. Предлагаю что-то, отрабатываю, дополняю, но не ставлю сам без согласования с Артуром Минчуком и Тамарой Москвиной. Еще ставлю им дорожки шагов, также отрабатываю с ними — выполняю свою танцевальную принадлежность, в общем. Чтобы каждый шаг был параллельно и технически правильно исполнен.

Какие эти пары в работе? Настя Мишина с Сашей Галлямовым перешли к нам весной. Работа с ними продуктивная — видно, что ребята голодные, хотят побеждать, очень внимательно слушают. Не просто слушают, а с умом прислушиваются к замечаниям тренеров и стараются все исправить. В этом плане они делают большой рывок вперед, они молодцы.

Саша Бойкова с Димой Козловским мощно катаются, круто тренируются. Когда они делают элементы — это вау. Причем не только на стартах, но и на тренировках делают все, что называется, очень дорого. Их большой плюс в том, что они уже статные, скатанные, доведенные Тамарой Николаевной и Артуром Минчуком до определенного высокого уровня. Вместе они — яркие представители петербургской школы парного фигурного катания, поэтому мне кажется, им очень подходит их короткая программа (на музыку Исаака Шварца). Когда она будет доведена до совершенства — а она будет до него доведена, — она еще больше заиграет. Но и в произвольной они тоже хорошо передают эмоции. В них есть страсть и огонь.

Могу сказать, что никогда даже не думал о небольшой разнице в возрасте с ребятами. Надо отдать им должное — благодаря им у нас не возникает проблем с субординацией. Они, возможно, не задумываются, что у нас небольшая разница в возрасте, а возможно, просто доверяют мне как специалисту. Прислушиваются, не позволяют себе никаких лишних высказываний или плохого поведения. Ведут себя достойно.

Среди одиночников, с которыми я сейчас работаю, Петр Гуменник и Андрей Кутовой. Очень талантливые, обожаю их. Каждый хорош по-своему. Насколько вообще можно представить, что один человек отличается от другого, у них это проявляется. Работать с ними — большое удовольствие. По-настоящему умные спортсмены.

Таких линий, как у Петра, такой танцевальности, как у Андрея, больше нет. Но тут нужно понимать, что мы работаем с теми данными, которые есть у спортсменов, которыми их одарил Господь Бог. У них явный прирожденный талант, и мы стараемся только развивать это и направлять в нужное русло. Далеко не все зависит от нас. Андрей всегда был очень танцевальный, мы стремимся это в его программах демонстрировать. Линии Петра и его музыкальность — тоже его дар, он еще и на фортепиано блестяще играет, кстати. Чувствует музыку. Он работал с прекрасными хореографами, еще когда катался у Мишина.

Я бы отметил еще одного нашего мальчика, который отобрался на первенство России среди юниоров, — это Николай Угожаев. Наконец-то сквозь тернии к звездам пробивается к главному старту сезона, потому что он всегда был рядом с ним и всегда чуть не везло. Всегда пропускал второй этап Кубка России, хотя на первом занимал призовые места. Наконец-то он сможет себя показать, у него уже есть даже свой небольшой фан-клуб.

Как правильно шнуровать ботинки? Каждый спортсмен «завязывается», как ему удобно. Кто-то завязывает сильно, потому что хочет чувствовать жесткость ботинка. Кто-то — слабее, потому что ему нужно, чтобы конек снимался без особых усилий. Но вообще нога в ботинке должна быть закреплена хорошо во избежание травм и лучшей чувствительности. Нога и конек — одно целое. Исключения бывают у совсем маленьких детей, которые не могут в силу веса согнуть ногу с плотно завязанным коньком. Но и тогда не весь ботинок может быть ослаблен, а только так называемые крючки — его верхняя часть. Место, где стопа прикрепляется к голеностопу, должно быть затянуто максимально.

Если ребенок будет кататься на прямых ногах, он будет заучивать неправильную технику катания. Если ботинок не сгибается, человек будет пытаться кататься за счет альтернативных приемов сохранения равновесия — попа «уходит» назад, спина «ложится» вперед. И исправить потом это можно только с очень большим трудом. Поэтому многие тренеры не любят брать спортсменов со стороны и переучивать их. Это самое неблагодарное, что может быть в работе, поскольку мышечная память — она такая зараза… Перед тем как переучивать, надо понять пару вещей. Готов ли спортсмен за этим следить постоянно? Выбивать старые привычки очень сложно. Без усилий головы тут не обойтись. И еще нужно понимать, нет ли в неправильной технике влияния анатомических особенностей.

Насколько далеко заходят мои амбиции как тренера? Чтобы спортсмены, к которым я имею отношение, в какой-то момент продвинули фигурное катание вперед. Пожалуй, так.

В этом плане работа с Тамарой Николаевной — большая удача в моей судьбе. Тамара Николаевна — это бесконечная мудрость и знания. Мне остается только ловить каждое слово и пропускать все через себя», — сказал Николай Морошкин.