Домой Новости Майя Хромых: на уровне чемпионата России без четверных бороться невозможно

Майя Хромых: на уровне чемпионата России без четверных бороться невозможно

84
0

Майя Хромых рассказала о занятиях фигурным катанием в детстве, перезде в Москву и тренировочном процессе в группе Этери Тутберидзе.

«Папа всё время был на льду, да и брат хоккеем занимался. Я и сама была очень энергичной — образно говоря, всегда на лампочке висела, никому не давала покоя. Прыгала, бегала, танцевала. Пела даже, вместе с друзьями родителям концерты всякие давала. Ну и меня решили отправить в фигурное катание, чтобы эта энергия хоть куда-то выплёскивалась. В два года и четыре месяца я начала кататься.

В Нижнем Тагиле тренировалась у Анны Болдиной. Где-то до семи-восьми лет. Отец в тренировочном процессе не участвовал. У нас тогда не было конкретной цели заниматься профессионально, смотрели, как пойдёт. А папа в то время постоянно ездил на матчи в командировки, да и брат мой у него тренировался — он как раз по возрасту в ту команду попал. Времени особо не было. Плюс он долго работал в Казахстане. Мы с мамой ездили к нему, жили там примерно месяца три. И вот там я уже вместе с хоккеистами тренировалась. Мы в зале ОФП занимались. Растяжку им проводила, и вот это уже было забавно. У них ничего не получалось, а я над ними немножко издевалась.

У нас с Алиной Загитовой отцы общаются, особенно на тренировках. Про хоккей постоянно говорят. Они в молодости то ли вместе играли за одну команду, то ли против друг друга. Мы с Алиной над этим даже подсмеиваемся немного.

На фигурное катание сперва ходила больше для себя. Потом стало получаться, и мама решила позвонить в Москву. Мы изначально хотели в группу к Этери Георгиевне. Это было в 2014 году — Олимпиада в Сочи, Юля Липницкая… Точно не помню, но, наверное, соревнования шли часов в десять вечера. Я сидела, засыпала, глаза руками открывала, чтобы не пропустить. Тогда очень любила пару Татьяна Волосожар — Максим Траньков. Все их прокаты пересмотрела, ждала каждое новое выступление, новую программу. И когда объявили, что они поедут на Олимпиаду, была уверена, что займут первое место. Не знаю, что могло случиться, чтобы они не выиграли. Очень расстроилась, когда они закончили. Ну и вот, позвонили в Москву, и нам с мамой сказали, что по возрасту прохожу к Анне Царёвой. В мае прошла просмотр — сказали приезжать в августе. Даже дату помню: с 17 августа 2014-го я здесь. Начала, так сказать, совершенствоваться.

Сначала поехали с мамой. Потом поняли, что вдвоём тяжеловато, и перевезли бабушку. Она помогала нам по хозяйству, готовила, иногда меня отводила, когда мама работала. Затем я подросла, начала везде ходить одна. Да и бабушка домой хотела, и мы её отпустили. В течение сезона папа с командой в других городах. У них по 100 игр в год, всё время в разъездах. Так что в основном мы везде с мамой.

В чем разница подходов между Москвой и регионами? В регионах меньше льда. В самой тренировочной системе, в настрое. От тренера ещё очень многое зависит. Иной раз ездишь по льду вялый, ничего не охота, не можешь себя заставить, а когда выходит Этери Георгиевна, сразу откуда-то появляются силы. Раз — и собираешься, начинает всё получаться. От неё исходит какая-то мощная энергетика.

С чего началась работа с командой Тутберидзе? В то время у меня было сотрясение, и мы решили: пора что-то поменять. Этери Георгиевна была в Пхёнчхане на Олимпиаде, и мы обратились к Сергею Розанову. Он, видимо, спросил у неё и разрешил перейти. Изначально я к Этери Георгиевне не то чтобы не просилась… Скорее боялась слухов: что всё очень жёстко, что сюда не стоит идти. Я и маме говорила: не пойду, боюсь. А потом что-то в голове щёлкнуло. Когда пришла, даже не представляла, что будет. Смеяться боялась: привыкла, что смех на тренировках под запретом. Где-то год у меня ушёл на то, чтобы привыкнуть. Постепенно приходило осознание, что мне так лучше.

Меня пугала неизвестность. Поначалу вообще наотрез отказывалась, а потом подумала: «Здесь же всё-таки результат». У всех всё получается, и все живы-здоровы. Мы же видели, что ребята ходят довольные, весёлые. В то время лутц и флип практически не прыгала, риттбергер был не очень. Сергей Александрович мне флип немного поставил, но всё равно стабильностью не пахло. А потом приехала Этери Георгиевна, посмотрела на меня. Исправила ошибки на лутце, и как-то он у меня пошёл. В том сезоне у меня ещё оставались одни соревнования — Спартакиада. Я на неё поехала с Сергеем Дудаковым, и всё сложилось удачно. Меня взяли. 

У нас все тренеры универсальны. Нет такого, что Даниил Маркович отвечает только за хореографию, Сергей Викторович — только за технику. Этери Георгиевна вот вообще занимается всем. Глейхенгауз, если остаётся один, тоже и технику хорошо поправляет, и скольжение. Когда все остальные уезжают, Дудаков раскатывает нас, даёт шаги. Строгого разделения нет.

Первое впечатление от работы с Этери Тутберидзе? Я долблю лутц. Она выходит на лёд, и я понимаю, что у меня он ну вообще никак не получается. А она на меня смотрит. Успела подумать только: «Что мне делать-то вообще?» Раз прыгнула — упала, два прыгнула — упала. А Этери Георгиевна всё смотрит. Потом она говорила мне, что прыгать. Тогда же поправила лутц с флипом. И со временем пришла стабильность. Где-то недельку она на меня смотрела и уже после взяла.

Мне всегда говорили: «Вот ты высокая, тебе не сложно? А как ты прыгаешь? А это, а то?» А я для себя решила, что мне это не мешает. Если я хочу добиться своей цели, на это не нужно обращать внимания. Наоборот, считаю, что это моё преимущество. Возможно, я не такая, как все, отличаюсь чем-то. И это хорошо. Может быть, рост даже в чём-то помогает. Мой рост сейчас 165 сантиметров. Может, уже чуть-чуть больше, но, когда в последний раз замерялась, было так.

После карантина было трудно. Мы очень долго сидели по домам, и, когда снова вышли на лёд, ощущались сложности. Сперва мы одинарные попрыгали, потом двойные — чтобы потихоньку, без фанатизма. Затем перешли на тройные. Я собрала дупель, тулуп, сальхов и риттбергер. А как дошло дело до лутца и флипа, поняла, что не помню, как это делать. Вообще. Захожу — а мозг просто отказывается их прыгать. Не помню технику, сколько времени должна провести в воздухе. Появился барьер, и я никак не могла его преодолеть. Недели две с половиной точно не могла в них зайти. Потом, когда переборола себя, начали ставить программу, и я никак не могла её вкатать. Ноги — туда, руки — сюда. С прыжков падала с недокрутом в пол-оборота. На спину приземлялась, на копчик, локоть себе сильно отбила. Не чувствовала себя, раскоординация была полная.

Когда в середине сбора в Новогорске поняла, что координация ушла, я отказывалась это воспринимать, чтобы не загоняться. Но потом в Москве у нас начался джаз. И тут поняла, что я вообще ни бе, ни ме, ни кукареку. Показывают лёгкое движение — а я не могу его повторить. Все делают, а я никак. Тогда я осознала, что проблема всё же есть. Старалась не обращать на это внимания, но, конечно, было непросто. И только сейчас, к концу сезона, всё возвращается в норму.

На льду всё стало более или менее уже после контрольных прокатов, а на джазе шло гораздо дольше. Мне даже Алексей Железняков говорил, что главное — не останавливаться, просто нужно работать. Он рассказывал, что сам был таким же: вырос, и стало сложно.

В прошлом сезоне, когда прыжки не получались, Этери Георгиевна частенько говорила идти в танцы. Я отказывалась. Причём не скажу, что танцы лёгкие. Когда Даниила Марковича нет, нас раскатывает Георгий Похилюк. И на самом деле это очень сложно — держать все эти рёбра, скользить. Танцы — это довольно красиво, мне нравится их смотреть. Но сама туда не хочу.

Честно, не знаю, как получается раскрепоститься. Вроде тренируешься, и как-то всё само. Тут посмеялись, тут повеселились, здесь поснимали что-то. В первые пять минут тренировок Даниил Маркович как пошутит — и мы начинаем смеяться как не в себя. Потом собираемся и дальше занимаемся на позитиве. Я даже не заметила, как это всё пришло.

Здесь немного другая система. Ты приходишь и не только тренируешься, тренируешься и тренируешься. Бывает разряженная обстановка, Этери Георгиевна может пошутить. Для меня это было очень необычно и непривычно, я поначалу даже пыталась скрыть смех, хотя все вокруг открыто смеялись. Со временем поняла, что мне это даже помогает тренироваться. Когда я слишком серьёзна, ухожу в себя, и что-то может не получаться. А в атмосфере веселья всё даётся легко.

Конечно, когда предстоят серьёзные соревнования, мы усиленно тренируемся. Просто постоянно работать тоже нельзя. Периодически нужно эмоционально отпускать себя, чтобы морально становилось полегче. Лично мне это помогает.

 В чём преимущество системы Тутберидзе лично для меня? Наверное, в самой Этери Георгиевне. Энергетика у неё сильная. Где-то она может что-то поправить, объяснить. Иной раз — сказать что-то обидное, но у неё как-то так получается, что становится не обидно, а смешно.

Есть Этери Георгиевна нам не запрещает — наоборот, говорит, что мы должны кушать, чтобы были силы. И чтобы не превратились во всяких дистрофиков, потому что это уже не человек, а просто тело, с которым ничего нельзя сделать. Она нам даже как-то говорила, что уж лучше пусть будет лишний вес. И мы: «Ага-а-а-а!» Ну, конечно, не 2 кг, но немного можно. При этом во время сезона, конечно, вес лучше держать. Лично мне достаточно не есть сладкого, и всё будет нормально. У меня обычные завтрак, обед и ужин. На завтрак каша с чаем, на обед мясо со вторым или суп, на ужин мясо или салатик и чай. Я себе иногда утром разрешаю съесть что-то вредное — шоколадку, к примеру. Вечером стараюсь ограничиваться, потому что в это время всё особенно сильно прилипает.

Прыгать четверной сальхов мне не предлагали, я сама попросила. Когда только-только его запрыгала, я так кайфовала, что столько в воздухе кручусь и выезжаю. Это другие ощущения, как на горках в парке кататься.

Саша Трусова прыгала четверные, Аня Щербакова, Камила Валиева. Мы в конце сезона начали учить что-то новое. В то время всей группой разучивали тройной аксель. Потом отпуск, предсезонка, Новогорск. Позапрошлый сезон, кстати, был не особо удачный. Я почему-то перестала верить в себя, что-то в голове произошло. Но в итоге справилась, выучила четверной сальхов. Где-то в 2019-м перед Новым годом запрыгала его. А предыстория… Просто это было нужно. Без четверных уже нереально что-то выиграть. На уровне чемпионата России без четверных бороться невозможно.

Поначалу был страх, что я сделаю что-нибудь не так и заработаю травму. В какие-то дни из-за этого не могла заставить себя зайти в прыжок. Но со временем, с опытом это проходит. Конечно, бывали попытки, когда я просто падала. В такие моменты нужно успокоиться, подумать, что делаешь не так. Может, это и хорошо — что так плохо падаешь: есть возможность проанализировать ошибки.

Для меня экспериментов не было. Я начала сама заходить в этот прыжок, и у меня не было в голове сомнений, получится ли он у меня. Было так: хочу — и всё тут. Значит, прыгну. Почему-то была абсолютная уверенность, что всё будет хорошо.

Мы обычно начинаем постановку четверных с чего попроще — сальхов, тулуп. Не могу сказать, что они значительно легче других, просто у всех установка в голове, что надо сперва попробовать их, чтобы уже хоть что-то было. А дальше смотрим по ситуации. Что касается тренеров, то по времени все участвуют в процессе примерно одинаково. В целом мы стараемся ориентироваться на свои ощущения, сами себя поправляем. Но иногда бывает, что ошибка всё равно идёт из попытки в попытку. Тогда наставники исправляют, так как ощущения бывают обманчивы.

В какой-то момент Этери Георгиевна сказала учить тулуп, потому что они с сальховом плюс-минус одинаковые. Начала пробовать, и он как-то лучше у меня пошёл. Я даже сейчас могу сделать его, а сальхов… Иногда случаются плохие дни: не высыпаешься или ещё что-то. Но тулуп, что бы ни случилось, к концу тренировки у меня всё равно получится, а сальхов иной раз может вообще не пойти. Кстати, бывает так: я представляю, что прыгаю тулуп, — а захожу в сальхов, и он у меня выходит. В обратную сторону это тоже работает. Сальхов всё-таки посложнее. Но прямо глобально я прыжки по сложности не сравнивала.

На финале Кубка России понимала, что, если сейчас не прыгну четверные, с отчаянием трудно будет справиться. На тренировках-то получается, я катала и всё прыгала. После каждой неудачной попытки на турнирах долго думала, что же делаю не так. Расстраивалась, начинала загоняться: почему у других получается, а у меня нет? Делала корректировки, меняла последовательность прыжков.

А перед финалом у меня резко перестал получаться тулуп. Понимаю, что у меня три дня до старта, а я опять никакая. Тогда так сильно на себя разозлилась, сказала себе, что, пока не прыгну, со льда не уйду. Прямо чтобы и тулуп, и сальхов собрать под музыку. В день произвольной у меня на шестиминутной разминке не получился тулуп, а мне катать под вторым номером. В тот момент уже чуть ли не ревела. Но, может, мне это, наоборот, помогло. Я чётко настроилась на всю программу, прыгнула тулуп и сальхов, а потом всё пошло как по накатанной.

Уже после тулупа было что-то такое. Не ожидала, что приземлю его. Стою на ноге и думаю: «Не упала! Вау!» Мне кажется, я уже начала привыкать к этим ощущениям: собираюсь — не получается — расстраиваюсь, собираюсь — не получается… Отчаяние было какое-то. Уже шла как пойдёт. А тут — бац! — получилось. После тулупа в голове пронеслось такое маленькое «ура». Но быстро о нём забыла, нужно было на сальхов ехать. Просто на тренировках тулуп-то у меня шёл, а сальхов получался реже. Так что, если честно, перед ним вообще ни о чём не думала. Да и после тоже, потому что ещё всю остальную программу катать. На самом деле радость в прокатах очень мешает. На личном опыте знаю. Как раз на тренировочных прокатах — приземляю тулуп, радостная еду на сальхов, и он не выходит. Так что эмоции лучше контролировать.

Этери Георгиевна мне говорила: «Ты же работаешь, почему же не выходит-то». Думаю, это всё от головы шло. Может, настраивала себя неправильно, боялась чего-то: вдруг прыгну и что-то не то произойдёт? Все эти странные мысли мешали. Сейчас, слава богу, разобралась с ними. Надеюсь, больше к этому не вернусь.

Сейчас я прыгнула и как-то даже на шоу уже спокойнее захожу. Мы ещё с Соней Акатьевой смеялись. Она говорит: «Я так спокойно захожу в четверной, уже ничего не чувствую». А я ей в ответ: «Ага, а я на каждый прыжок иду как на войну!» Но, кажется, барьер преодолён.

Мне всегда нравилась такая музыка, как у меня в корткой программе. Я представляла себя в ней, но каждый раз думала, что это всё же не моё. Наверное, маленькая просто была. Считала, что недостаточно пластичная и мне лучше катать классику. А потом Даниил Маркович на тренировке включил эту композицию. Перед ней были ещё две — какая-то классика и короткая Даши из «Мулен Руж». Даше такое идёт, конечно. Мне эта музыка тоже понравилась, но я подумала, что тренеры сами решат, что мне лучше подобрать.

Пошла раскатываться, и тут Даниил Маркович подозвал меня и спросил, что больше всего понравилось. Рядом ещё Этери Георгиевна стояла. Я ответила, что третья, блюз. Сама не понимаю, почему так сказала, если честно. Они на меня так посмотрели, а Этери Георгиевна в ответ: «Ты себя вообще представляешь в этой музыке?» Я сказала, что, наверное, стоит попробовать. А она: «Нужно не пробовать, а делать». В этот момент немного испугалась и предложила первую. А Тутберидзе: «Ну чего ты так сразу! Давай уже блюз поставим».

 Поначалу немного тормозила, путалась. Все уже начали нервничать, я ничего не могла запомнить. Доезжала буквально до дупеля — и всё. Вставала в позу и понимала, что дальше уже не поеду. С «зубцов» этих падала рыбкой… Кстати, не знаю, что с нашими «зубцами» не так. Даша рассказывала, что тоже постоянно с них падала, когда ей ставили программу. Алёна об этом говорила. Как-то все с них падали. Потом были контрольные прокаты, и вроде всем всё понравилось. Мне тоже очень нравится, с каждым прокатом, даже тренировочным, всё больше в неё влюбляюсь. Возможно, оставим её на второй год. Этери Георгиевна сказала, что насчёт короткой ещё подумает, а произвольную точно будем менять. Просто самой надоедает катать одно и то же. Хочется что-то поменять. Мне лучше, когда у меня новая программа, другие заходы, как-то всё иначе. И психологический настрой другой.

После юниорских прокатов начали корректировать программу. Поменяли вторую половину и дорожки местами. Помню, когда мы её ставили, Даниил Маркович в моменте, где идёт танго, добавил мне вращение, каскад лутц — тулуп и флип. И всё, музыка закончилась, а ещё кучу элементов надо сделать. Мы начали максимально сокращать заходы, ускорять дорожку, вращения, чтобы всё успеть. А когда подгоняли программу под мастеров, появилось немного больше времени. Стали делать хореографическую дорожку. Ну и я сама предложила попробовать гидроблейд. Очень мне он нравился. Обычно у девочек идут «кораблики», бауэры, а мне хотелось что-то своё.

Хочу тройной аксель. Скажем так, пытаюсь тренировать. В течение сезона пыталась учить его, но между соревнованиями с этим сложно. Сейчас прыгаю на «удочке». Немного технику правлю, потому что больше в длину прыгаю. Потихоньку над ним работаю. Постараюсь успеть выучить к новому сезону.

Я думаю, олимпийская медаль — цель любого спортсмена. Наверное, в голове сейчас всё-таки все мысли о Играх. Правда, периодически думаю, что буду делать после. Пока есть какой-то страх перед будущим. Заканчивать я пока не собираюсь, конечно, но рассматриваю все варианты. Родители хотели, чтобы я поступала на медицинский. Я думала, может, стать спортивным врачом, но это пока всё довольно поверхностно.

Что помогает отвлечься? Рисую, обожаю собирать алмазную мозаику. Но сейчас, наверное, гулять — главное увлечение. Хочется ходить в кино, на мероприятия, тусоваться. Всю зиму дома просидела, нигде особо не была. А сейчас прямо прорвало.

Год назад мы как-то уходили с ледовой тренировки, обсуждали видео в TikTok. И я предложила Даше Усачёвой создать «Тутберхаус». А она мне: «Интересно, как сама Тутбер отреагирует?» Весь сезон мы это обдумывали. Казалось, нас за это отругают. А потом сама Этери Георгиевна нам написала, чтобы ещё больше видео туда снимали.

Мы играли в Hay Day, как-то все у нас на неё подсели. Там можно было создать группу. Думали, думали, как её назвать. Ну и однажды Алёна Косторная сделала. Кажется, она так и называлась — «Тутберхаус».

А когда Аня Щербакова с Морисом Квителашвили поехали на чемпионат мира, мы решили записать танец. Эти движения как-то делал Морис перед хореографией. У него тогда был день рождения, я сняла его, выложила в сториз, поздравила. Потом мы все их повторили для видео. Ну и подумали, что, раз уж на то пошло и Этери Георгиевне понравилось, можно и TikTok создать.

Просили Даниила Марковича сняться в видео на 20 тыс. подписчиков — он сказал, на 100 тыс. Но мы немного сбили — сторговались на 50 тыс., потому что до 100 тыс. нам ещё долго. Да и выкладывать сейчас стали поменьше», — сказала Майя.