Домой Новости Леонид Свириденко о прыжках, постановке программ и учебе в вузе

Леонид Свириденко о прыжках, постановке программ и учебе в вузе

195
0

Российский фигурист Леонид Свириденко, тренирующийся у Олега Татаурова в СШОР “Звёздный лёд”, рассказал о прыжках, постановке программ и учебе в вузе.

«На само изучение элементов ультра-си много времени не ушло. Дольше всего учил тройной аксель. Я смог его запрыгать, когда подрос, сформировался и поднабрал силы. Свой первый чистый аксель я исполнил только в 17 лет, а остальные прыжки пришли почти сразу по мере изучения. К следующему сезону я прыгал четверной сальхов и делал чистые попытки четверного риттбергера, но только на тренировках.

В этом сезоне я вставил в программу риттбергер, а после чемпионата России решил уделить внимание другим четверным. За январь я выучил тулуп, лутц и флип. Попытки тулупа были и раньше, но я им много не занимался, аналогично и с флипом, а лутц я собрал за один день. Так что тут вопрос скорее не о времени изучения, а о физической подготовке и желании и возможности попробовать.

Как проходил мой обычный день до карантина? Ранний подъём, полтора часа дороги до катка из Пушкина на Ладожскую, там тренировки примерно с 10 до 16 – это два льда и занятия на полу (хореография, разминки и общая физическая подготовка). Потом бегом в университет на пары на Васильевский остров – учёба обычно начинается в 17:10, а закончиться может в 22 или раньше, когда пар меньше. Потом домой. В неделю два полувыходных, в эти дни и в выходной иногда успеваю проводить детям тренировки.

Как удается совмещать учебу и спорт? Я учусь на вечернем, поэтому проблем особо не возникает. На пару могу опоздать, разве что, или домашнее задание не успеть сделать, или редко пропустить занятия из-за соревнований, так что справляюсь.

Когда я поступал, не знал точно, кем захочу стать. Вдруг не буду тренером? Так что, в первую очередь, я хотел получить хорошее гуманитарное образование. Мне нравилась сама профессия и возможности, которые у меня могут быть. Мне кажется, выбор журналистики был очевиден.

Я ещё не определился, кем я себя вижу в будущем — тренером или журналистом. Может, буду и совмещать. Понятно, что я ещё не полноценный журналист, но пока получается: что-то публикую, если есть возможность; занимаюсь с детьми, при этом, мне больше нравится не работать над прыжками, а ставить программы, это гораздо интереснее.

Я скучаю по льду. Я занимаюсь, держу себя в форме, но без льда это невыносимо: хочется выйти, заняться программами, «напрыгивать» новые элементы, просто поскользить. Приходится мотивировать себя, работать сейчас, чтобы после возвращения на лёд было легче, но без полноценных тренировок всё кажется каким-то пустым, бессмысленным.

В дистанционной учёбе тоже хорошего мало. Мне легче прийти в университет, заниматься и общаться вживую, чем сидеть дома перед ноутбуком и заставлять себя что-то делать, а дел как раз прибавилось.

У меня остались исключительно положительные впечатления от ЧР: классная атмосфера, хорошая организация, публика, перед которой было приятно выступать – это то, что запоминается на таких соревнованиях.

Тяжело сказать именно о различиях европейской и российской школ постановки, тут дело в основном в хореографах – их опыте, умениях, фантазии. Есть много постановщиков из России, с которыми я не работал, и поэтому не могу ничего сказать. Но лично для меня Бенуа Ришо – это совершенно другой уровень. С ним всегда приходится именно работать, учить что-то новое, открывать, и с ним хочется работать ещё и ещё. Я люблю его стиль и понимание фигурного катания, как он мотивирует и направляет. После работы с такими специалистами ты чувствуешь себя уверенным и заряженным на работу.

Я бы не сказал, что российское мужское одиночное катание нестабильно. Многие наши ребята показывают уверенные результаты как во взрослых, так и в юниорах. Пусть такое явление есть, но срывают же не только в российской мужской одиночке. Я считаю, связано это с тенденцией увеличивать количество четверных в программах, потому что выкатать программу с двумя четверными, чтобы показывать её на стартах – это большой труд. А многие делают больше, поэтому срывы неизбежны, особенно если прыжок выучен недавно. Стабильность приходит не сразу – нужно набирать соревновательный опыт, «напрыгивать» сложные прыжки на тренировках, накатывать программы. Но без четверных же нельзя.

Сложный вопрос, над чем мне нравится работать больше — над техникой или компонентами. Мне кажется, это разные вещи. Работать над компонентами и программой – это чистое творчество, как писать стихи, музыку, рисовать. А техника – это точность, материал, который надо постоянно оттачивать. Я люблю и то, и другое, но по-разному. Я думаю, так и должно быть, потому что фигурное катание – это не компоненты и техника отдельно, а всё вместе.

Я должен был ставить программы летом, но теперь ничего не ясно – ни с постановками, ни со сборами. Всё зависит от того, когда откроют границы и все вернутся к нормальной жизни. Если это произойдёт к лету – это чудо, но даже в этом случае непонятно, получится куда-то поехать или нет.

Есть много идей, много музыки, которая мне нравится. Но я люблю обсуждать всё это с хореографом, когда он тоже что-то предлагает. Образ строится в процессе тренировок, даже после завершения постановки, вместе с работой приходит и понимание.

Цель на следующий сезон простая – показать новые интересные программы и вставить в них четверные, которые я выучил, и выкатать. Если точнее, добавить четверной лутц и работать над чистотой. Когда эту цель я выполню, всё остальное придёт», — сказал Свириденко.