Домой Новости Камила Валиева о жизни вне льда и новом сезоне

Камила Валиева о жизни вне льда и новом сезоне

103
0

Чемпионка мира среди юниоров 2020 Камила Валиева рассказала о жизни вне льда и новом сезоне.

«Я на даче сейчас, в Москве. В принципе, я тут все время тренируюсь, так что скучать особо некогда. Я делаю подкачку, потом немного прыгаю. В основном на траве — так и места больше. Тут как обычно у нас. Каскады, тройные аксели. Занимаюсь, делаю уроки, играю со своей собакой Левой. Но безо льда грустно, конечно.

Я понимаю, что катаюсь и работаю для себя и на себя, так сказать. Поэтому халтурить совсем не хочется.

Я понимаю, что меня ждет после самоизоляции, так как после травмы я вообще не двигалась. Выходить на лед — да, это будет немного трудно, но из-за того, что тренировки у нас проходят очень часто, мы восстановимся достаточно быстро. Во всяком случае я на это надеюсь. Что же до меня, то я примерно понимаю, как это будет. Скажем так, нелегко. Во всяком случае я сделаю все возможное, чтобы вернуть прыжки как можно скорее.

Сейчас самое главное — закрыть уже четверть. И, думаю, тогда уже буду свободна. В принципе, немного совсем пропустила за год. Сейчас просто закрываю то, что надо было сделать. И набираю побольше оценок. Ну и я еще иногда с репетиторами занимаюсь. Так что особых проблем с предметами нет.

Вот Леве на даче очень хорошо (смеется). Он все время гуляет, играет, все с ним играются, тискают его, гладят. Ему прямо очень нравится. За полго подрос. Тогда он такой маленький-маленький был еще, спокойный. А сейчас носится просто как пуля. Пока не знаю, поедет ли он с нами на соревнования. Но мы сначала попробуем повозить его куда-нибудь недалеко, чтобы посмотреть, как он будет себя чувствовать. Если ему станет плохо, то, скорее всего, больше брать не будем. А если все будет хорошо, то, может, на какие-нибудь старты, куда лететь недалеко, он поедет с нами и будет моим талисманом (смеется).

С рисованием у меня ничего особо не изменилось (смеется). Пока что такого, что все, давайте мне цветные карандаши, буду рисовать, не появилось. Когда была маленькой, я очень часто рисовала, и получалось хорошо. Не то чтобы прям точно и правильно, но для шестилетнего ребенка выходило красиво. Не каракули палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек, а как-то чуть-чуть помасштабнее. Волосы, там, нарисовать, реснички всякие — вот это получалось. Но потом со временем совсем перестала и как-то разучилась. На самом деле, наверное, да, забросила. Сейчас больше увлеклась картинами из страз. На самоизоляции делаю картину шпица, он напоминает Леву. Ну а рисую так, чуть-чуть. Если прямо очень хочется, я возьму и, конечно, порисую. А так чтобы целенаправленно учиться, искать видеоуроки какие-то — вот такого нет.

Ну и даже если выдается свободный день, я стараюсь помогать бабушке с дедушкой на даче. Дрова натаскать, деревья покрасить. Ну и вечером, может быть, что-нибудь посмотреть.

Насчет программ к следующему сезону не знаю. Как-то не успели пока что. Так что все это будет для меня сюрпризом, когда самоизоляция закончится.

Каково было дебютировать на международных соревнованиях? Страшно, волнительно и радостно. Страшно — это потому, что… Ну вот не знаю, кому-то, быть может, и не так трудно выходить на международный уровень. Но в Куршевеле мне было особенно жутко (смеется). Мне кажется, когда проходит первое соревнование, понимаешь, что это просто еще один старт. Такой же, как и в прошлом году, позапрошлом. Может, помасштабнее, посерьезнее все-таки, но это все же старт. И тебе надо выйти на него и сделать свою работу.

По ходу сезона совсем бояться я не перестала. Но можно сказать, что страха стало намного меньше. Особенно в Таллине — в день произвольной программы я, мне кажется, больше боялась на тренировке, чем на самом старте. Ну и это даже не совсем страх был — просто меня как-то все отвлекало, мысленно я была где-то не там. А перед соревнованиями я ходила, и мне было даже как-то спокойно. Честно говоря, я сама этому удивилась (смеется).

Мы в Таллине пошли гулять с мамой сразу же после показательных выступлений. В Турине у нас был целый свободный день. Ну и вообще мы гуляли почти что везде. Что особенно понравилось в поездках? Не знаю, мне кажется, запомнилось и понравилось вообще все (смеется). В каждом городе что-то свое. Мне вообще все нравится, я очень люблю путешествовать. Для меня большая радость — уже сама поездка в аэропорт. Всегда очень жду этого момента. Не знаю, почему, но мне прямо очень это нравится. Ощущение того, что вот сейчас мы сядем в самолет и через некоторое время будем в другой стране. Очень хочу побывать в Таиланде. Это самый первый вариант. Потом, конечно, Япония. И Швейцария. Когда была маленькой, приезжала туда на сборы — очень понравилось. Теперь хочу еще раз туда попасть.

Самый особенный старт? Финал Гран-при. Травмы, конечно, быстро не вылечиваются. Любое повреждение все равно дает знать о себе. Тогда все-таки немного болела нога, но это было терпимо. До этого тренировалась, мне было больно, но я понимала, что там, скажем так, уже образовалась мозоль — то есть ничего страшного уже не произойдет. Просто надо тренироваться, стиснув зубы. Мне кажется, что чем тяжелее тебе в процессе подготовки к соревнованиям, тем приятнее хорошо выступить на них. И, конечно, победить тоже.

Набрать форму за 3 недели — очень-очень сложно, правда (смеется). И физиологически, и психологически. Причем психологически даже сложнее. Я даже, когда приехала на старт, сказала маме: «Представляешь, да? Помнишь, когда я в последний раз выступала? И вот мне сейчас надо выступать». В день короткой программы опять говорю: «Мам, мне надо выступать». Она в ответ: «Да, я знаю. Давай собирайся». А я ей опять: «Ну это же мне вот сейчас надо выступать!» Она: «Да знаю я! Собирайся!» А я все равно: «Ну то есть все же выступать?» «Знаю!» — отвечает (смеется). Ну и поехала. На короткую программу было волнительно выходить. Такая: «Ох, все-таки выступать» (смеется). Но потом сказала себе, что хватит об этом думать. Ну а произвольная уже была полегче.

Цели на финал Гран-при были чисто прокатать программы. Просто сделать все хорошо. А дальше пускай решают судьи. Я была рада, что откаталась чисто. Это именно то, чего от меня хотели и ждали. И я это сделала. Медаль… Я понимала, что в Турине выступали сильные девочки. Мне кажется, о медали я даже и не думала. Особенно после короткой, когда я была четвертой. Да и зачем мне тогда о них было думать? Как-то и не хотелось особо. Надо было делать свое дело.

Не помню, когда случилась первая травма. Наверняка было что-то по мелочи — ногу, там, подвернула или еще что-то такое. Травмы же у каждого спортсмена случаются, без них никак. Это же профессиональный спорт, здесь их не избежать. А так, учет всяких повреждений я не веду. Я просто осторожно относилась ко всему, с чем случались проблемы. Бывает, к примеру, что прыгаешь те же самые прыжки на полу. Прыгаешь-прыгаешь, а потом приземляешься как-нибудь не так и подворачиваешь ногу. И понимаешь, что всегда нужно быть сосредоточенным и не думать ни о чем другом. Потому что как только начинаешь — и все. Это сразу приводит к таким последствиям.

Ситуация с коронавирусом на ЮЧМ в Таллине была примерно такая: ну ладно, температуру померили. Ну и ничего страшного. Я как-то особо не обращала на это внимание. Везде стояли дезинфекторы. Нам говорили: мойте руки, соблюдайте меры предосторожности. Ну мы и мыли, протирали. И шли потом довольные. А так, мне кажется, в то время я особо не зацикливалась на этом. Все же чемпионат мира — ответственный старт, и все мысли были о нем.

Какие ощущения от борьбы с Лью? Вообще Алиса — очень достойная, сильная соперница. Здесь, наверное, и добавить нечего. И очень хороший человек. Я не очень говорю по-английски, так что для меня было сложно пообщаться с ней на соревнованиях. Ну то есть, если мне говорят что-то, я понимаю. Но ответить не могу. Да и когда нам там поговорить… Даже когда мы виделись — это разминка, еще что-то. Из-за языкового барьера я у нее ничего не спрашивала, так что скорее нет, мы не разговаривали. Я сейчас как раз занимаюсь с репетитором по английскому.

Были ли мысли катать программу «Девочка на шаре» третий год? Нет, мне кажется, это уже немножко слишком. Я бы на третий год ее не оставила. Может быть, на показательный только, но на соревнованиях — думаю, нет. Может быть, даже если и будут ждать «Девочку на шаре», все равно надо быть более разнообразной. Я доверяю нашим тренерам и уверена, что новые программы будут хорошие. Но самое главное — что делает сам спортсмен. И я постараюсь нарабатывать программы еще усерднее, чтобы все остальные постановки не были похожи на «Девочку на шаре». Мне, конечно, хотелось бы попробовать себя в самых разных ролях.

Когда была Олимпиада в 2014 году, мне нравилась Юля Липницкая. Я старалась равняться на нее. После Олимпиады-2018 — на Алину Загитову. Потом, когда я уже была в группе Этери Георгиевны, я смотрела на Алину, как она работает. И меня это восхищало. А вообще, легче ориентироваться на тех, кого видишь перед собой. Когда Алина накатывала программы и если вдруг у нее что-то не получалось, она делала и делала, переделывала, пока не получится. Для меня она наставник в том, что надо добиваться целей. Она ставит их себе и идет к ним.

Сформировала ли я собственный стиль? Саму себя оценивать очень трудно. Мне кажется, куда больше видно со стороны — болельщикам, зрителям.

Каждый из тренеров, у которых я каталась, учил меня чему-то, помогал, говорил, скажем так, какие-то секреты. Наверное, все, что есть у меня сейчас, — это комплекс. Здесь есть частички всего: и гимнастики, и балета, и того, что советовали тренеры.

Я просто стараюсь делать все, что в моих силах. Вся наша команда работает на результат, а остальное уже зависит не от нас. Я как-то раз смотрела интервью Ирины Винер-Усмановой, и мне там очень понравилась одна фраза: «Если там сказали «да», внизу не скажут «нет». Думаю, эти слова подходят ко всем разговорам о будущем.

Сильные и слабые стороны — это то, что есть у каждого спортсмена. Но рассказывать о них не хочу.

В чем секрет Этери Георгиевны? Мы много прокатываем программы. Если хорошо прокатал с первого раза, ты молодец, можешь идти работать над прыжками или еще над чем-то. Ну а если не очень — перекатываешь целиком, пока не получится. Основная цель — добиться такого, чтобы программа получалась хорошей с первого раза. Думаю, это играет огромную роль. Когда все время катаешь их на тренировках, на соревнованиях немного легче. Выходишь, и в голове всплывает мысль: «Ну я же катала их? Сейчас надо сделать так же». Конечно, Этери Георгиевна может похвалить на тренировке. Это происходит не всегда, но если ты правда хорошо катаешь программу, она может сказать: «Молодец. Иди дальше работай». А так Этери Георгиевна очень требовательная.

Присутствие других девочек на катке подстегивает. Ты видишь, например, как Саша Трусова, Аня Щербакова прыгают четверные. Алена Косторная прыгает. Все прыгают. Ну а ты же ничем не хуже — идешь и так же начинаешь напрыгивать все. Во-первых, на тренировках ты же работаешь на себя. А не на то, что вот, почему она больше прыгнула на два прыжка, а я нет? Как так? Все дело в том, что, если ты прыгнул на два прыжка меньше, надо было… Наверное, чуть быстрее прыгать (смеется). Или побыстрее заходить на элементы. Это что касается работы на льду. А в раздевалке мы просто общаемся. Все со всеми дружат, все смеются, общаются. Мы все время что-то обсуждаем.

Мне кажется, следующий сезон тоже будет довольно-таки важным. Все ждут от спортсмена такого же результата, какой был и до этого. Ты не можешь выступить хуже. Нужно защитить то, что уже было тобой выиграно.

Что хотелось бы выучить? Это, наверное, четверной сальхов. Я хотела перед карантином зайти на него. Дальше — наверное, тройной аксель. А после уже будем смотреть.

Про то, что будет через полгода, мне как-то легче не задумываться. Лучше сделаю это за неделю до него, чтобы не перегореть. Но желание попробовать себя в конкуренции со взрослыми (на ЧР), наверное, все-таки есть, как и у любого спортсмена.

14 лет — много или мало для фигуристки? А мне еще не было 15 или 16 лет, так что не знаю, много это или мало. Вот будет мне лет 17 или 18, тогда и скажу (смеется). День рождения отмечали с семьей — с мамой, с бабушкой, с дедушкой. С собакой (смеется). Чай, торт, свечи задула — все, как обычно. Ну и поиграли потом немного.

Мое главное достижение? Думаю, пока еще нет такого. Все лучшее будет впереди.

Какая я в обычной жизни? Я разная. Могу быть очень веселой. В какой-то день могу прийти… не очень веселой. Мне кажется, как и любой человек, просто очень-очень разная. Зависит от конкретной ситуации.

Мне кажется, надо любить все черты характера, которые у тебя есть. Даже отрицательные. Надо все-таки к ним привыкать и признавать их, чтобы потом этих отрицательных черт было меньше. Это же все-таки дополнение тебя. А себя мы все же стараемся любить, правильно? (Смеется.)

Мама — главная поддержка в семье. Мне кажется, я уже привыкла ездить на соревнования с мамой. Я ее уже упрашиваю. Она иногда говорит: «Может, без меня уже?» А я: «Не-е-е-ет» (смеется). Она смотрит мои выступления, но прыжки не различает. И мне кажется, что и не хочет различать. Она любит смотреть по принципу красиво-некрасиво, а какой прыжок или вращение, «вот тут недодержала или недосидела» — такого нет. Говорит, нет, не хочу научиться различать и все.

Есть ли блюда, перед которыми мне трудно устоять? Нет, все же понимают, что спорт, режим и всякое такое. Стараются меньше готовить. А так, когда маленькая была… Это для меня как вкус детства — у меня бабушка очень часто готовила эчпочмаки. И для меня попросить на день рождения: «А ты приготовишь, пожалуйста, треугольничек?» Ну и она соглашалась (смеется). А сейчас даже если и готовят что-то, то только по каким-то праздникам», — рассказала Валиева.