Домой Новости Геннадий Карпоносов: 70 лет — смотрю на каждый свой год и ничего...

Геннадий Карпоносов: 70 лет — смотрю на каждый свой год и ничего не хочу изменить, я счастливый человек

662
0

Олимпийскому чемпиону в танцах на льду, заслуженному тренеру России Геннадию Карпоносову 21 ноября исполнилось 70 лет. Среди его учеников были такие российские дуэты, как Оксана Грищук и Евгений Платов, Анжелика Крылова и Олег Овсянников, Ирина Лобачева и Илья Авербух. 20 лет он проработал за океаном, а в 2015 году вернулся и стал старшим тренером сборной России по танцам на льду. Геннадий Карпоносов рассказал о том, как пришел в фигурное катание, о своей семье, периоде 90-х годов и работе в США, о возвращении в Россию, а также поделился мнением о развитии фигурного катания.

«70 лет… Как бы ни хорохорился, это отметка, когда можно подвести некий итог. Понимаю, кто-то скажет: «Геннадий, какие итоги? У тебя всё хорошо, ты востребован». Но всё равно 70 — цифра серьёзная, заставляющая оглянуться назад. И вот я смотрю на каждый свой год, день и понимаю: ничего не хочу изменить. Ничего! Хоть временами было катастрофически плохо. А ведь это и есть счастье! Да, я счастливый человек.

В Самаре есть мемориальная доска в честь моего деда. Открыли в этом году. Я горжусь им очень. Дедушка во время войны был замначальника генштаба. Его ценили. Он, например, вошёл в спецгруппу из 12 человек, оставшуюся в Москве, когда к ней подошли немцы. Вошёл, несмотря на сложные отношения со Сталиным. Отец тоже армии 50 лет жизни отдал.

Собственно, и я хотел идти в Суворовское училище. Но у мамы на меня были другие виды (смеётся). Я в детстве серьёзной ангиной переболел. Врач порекомендовал заниматься спортом на свежем воздухе. А у нас во дворе жили два фигуриста — Лёша Уланов и Жора Проскурин (будущие партнёры Родниной и Тарасовой). Ну и отвели меня на стадион «Труд». Катался на улице, как доктор прописал, да ещё и в перерыве между занятиями нас стихи заставляли учить. Родители были в восторге. Потом мама узнала, что лучшая школа фигурного катания находится на Стадионе юных пионеров. И я, к своему удивлению, прошёл отбор: из 50 человек взяли только двух.

Семья в восторге. Я — нет. Мало того что меня определили в группу, где были одни девочки, так они ещё и катались лучше. Мне не нравилось фигурное катание. Я сбегал на велотрек: хотел стать велосипедистом. Гонку мою оборвал папа, который явился на стадион в военной форме и сказал: «Всё, возвращаешься на каток». Точно так же папа пришёл в драмкружок, когда выяснилось, что вместо тренировок я занимаюсь постановкой спектакля… Короче, бунтовал я лет до 15.

А потом в 1965 году увидел элиту фигурного катания, приехавшую в Москву на чемпионат Европы. Больше всего меня поразили танцы на льду. Павел и Ева Романовы из Чехословакии, англичане Собридж и Хикинботтом — платья, фраки, грация… Я понял: это моё. И когда Игорь Александрович Кабанов организовывал группу танцев, я стоял там в первых рядах, уйдя из мужского одиночного катания. Мы же всё осваивали с нуля, в помощь лишь переведённая с английского книга «Ключ к спортивным танцам». 

Когда я только начинал в танцах, мы сами себе партнёрш выбирали. Собственно, выбор за меня сделали лишь однажды. Я катался с Леной Жарковой, она ушла. И я, поскольку был одним из ведущих партнёров, решил, что сейчас будет кастинг — начну просматривать девочек (смеётся). Но Елена Анатольевна Чайковская, в чьей группе я катался, просто показала на Наташу Линичук: «Встанешь в пару с ней». Я опешил, но возражать не стал. В наше время указания тренера не обсуждались…

Я могу одно сказать: у фигуристов в паре должен быть контакт, взаимопонимание. Иначе ничего не выйдет, какими бы оба гениальными ни были. Каждая тренировка станет адом. Ведь ты с этим человеком проводишь времени больше, чем с родными. И неслучайно многие пары потом вступают в брак. Так было и в нашем с Наташей случае.

Было негласное правило: хоккей не выигрывает — не выигрывает никто. Поэтому нам всем немного скостили награды (в 1980 году, когда на Олимпиаде советские хоккеисты уступили США). Грубо говоря, за первое место на Олимпиаде полагался орден Трудового Красного Знамени, а вручили орден Дружбы народов. Но, честно говоря, было всё равно — что дали, то дали. И я, кстати, не помню, чтобы кто-то тогда косо смотрел на хоккеистов. Там же не было того, что называется наплевательством. На их месте мог оказаться каждый.

Самое тяжелое время? Конечно, 90-е. У нас занимались ведущие пары страны: Грищук — Платов, Лобачёва — Авербух, Крылова — тогда ещё с Фёдоровым. И каждая тренировка начиналась с того, что приходил бухгалтер спорткомплекса «Олимпийский» с вопросом: «Когда лёд оплатите?» Финансирование остановилось. Костюмы, врач, массажист — всё это мы себе позволить не могли. Потому, когда нам с Наташей поступило предложение от американцев, мы согласились — при условии, что в США поедут и наши пары. Речь шла о работе в центре на базе Университета штата Делавэр. Никто из нас не платил за жилье, лёд, медстраховку. Мы получили условия, благодаря которым Грищук — Платов стали олимпийскими чемпионами, а Крылова — Овсянников и Лобачёва — Авербух выиграли чемпионат мира.

И хотите забавный эпизод? Когда вели переговоры с американцами, те спросили: «В каком статусе хотите приехать в США?» Переводчик подсказал: «Просите грин-карту, будет у вас вид на жительство». Мы попросили, нам сделали её в кратчайшие сроки, хотя получить эту штуку невероятно сложно. А подписал её… сенатор от штата от Делавэр Джозеф Байден (смеётся).

Дочь Настя росла уже в Америке. Она сказала: 3 фигуриста в семье — слишком много. Дочь пошла в бальные танцы, стала чемпионкой США среди юниоров, а потом сосредоточилась на учёбе. Она невероятная умница! Есть 8 старейших вузов США, куда очень сложно поступить, объединённых в так называемую «Лигу плюща». Настя отучилась в двух из них: в одном получила степень бакалавра, в другом — магистра. Сейчас работает в крупнейшей газоэнергетической компании мира.

Работая в США, мы никогда не меняли своей системы. Когда начинаешь подстраиваться под спортсмена, что у нас сейчас немножко появилось, — это путь в никуда. И американцы прекрасно это понимали. Хоть они меня и прозвали Геннадий Гестапович (смеётся), но особого отношения к себе никто не просил. Они же видели, как мы тренируем наших ребят, какие это приносит результаты. 

Конечно, нас упрекали, когда мы уехали в США. Помню, приезжаем на международные соревнования, а российская команда от нас шарахается. Спрашиваю: «Ребята, что не так?» В ответ: «Из органов сказали с перебежчиками не общаться». Ну какие мы перебежчики? Роднина, Тарасова, Москвина — все же тогда уехали. Не за лучшей жизнью, а чтобы продолжать работать, продолжать тренировать своих фигуристов. Мы никакие нити не рвали. При первой возможности ехали в Москву, потому что, несмотря на всё хорошее, что было там, ностальгировали жутко. 

После 32 лет совместной жизни Наташа Линичук сказала, что больше не хочет со мной быть. Для меня это стало ударом, я погрузился в депрессию… А потом понял, что надо перелистывать эту страницу, и вернулся в Москву. Здесь мне поступило предложение стать старшим тренером сборной России, которое я с благодарностью принял.

Не буду скрывать, некоторым современным тренерам не хватает общего кругозора. Та же Чайковская окончила ГИТИС. Она всё время таскала нас на премьеры в Большой театр, на выступления ансамбля Моисеева, «Берёзки». Советской школе не было равных в раскрытии новых произведений, хореографии. И не дай бог повторить какой-то элемент на следующий год — а сегодня это не считается чем-то зазорным. Но я не могу винить в этом только тренеров. Им сейчас сложнее, чем было в наше время. Они стали заложниками этого непререкаемого свода правил: чтобы обязательно дорожка шагов, обязательно три поддержки, обязательно твиззл. Эти правила загоняют в очень узкие рамки, там очень мало места для импровизации.

Я, скорее, на стороне, где говорят, что на первом месте должна быть красота, а не сложность. И, например, в женском одиночном катании для меня эталон на все века — Пегги Флеминг. Но я не могу сказать, что наши девочки, которые сейчас катаются, идут куда-то не туда. Они идут ровно туда, куда их направила Международная федерация со своими нововведениями. Поэтому никаких вопросов тут быть не может. И одна сторона должна понять другую», — сказал Геннадий Карпоносов.