Домой Новости Евгений Плющенко: обсуждение вопроса с переходом Алёны Косторной планируется с Минспорта

Евгений Плющенко: обсуждение вопроса с переходом Алёны Косторной планируется с Минспорта

131
0

Двукратный олимпийский чемпион Евгений Плющенко сообщил о том, что обсуждение вопроса с переходом Алёны Косторной в его академию планируется с Министерством спорта России.

В минувшую пятницу стало известно, что чемпионка Европы 2020 Алёна Косторная переходит из группы Этери Тутберидзе в академию Евгения Плющенко. Генеральный директор Федерации фигурного катания на коньках России (ФФККР) Александр Коган пояснил, что в предстоящем сезоне фигуристка сможет представлять только «Самбо-70», поскольку окно для переходов уже закрыто.

«Алена приступила к тренировочному процессу в нашей академии. Она катается с Сергеем Розановым. Параллельно мы готовим документы. Несмотря на то что трансферное окно закрыто, мы рассчитываем осуществить переход. Этот момент мы будем проговаривать.

Я хочу переговорить с Министерством спорта, с министром спорта, чтобы Алене разрешили поменять клуб в виде исключения. Если нам пойдут навстречу, будет здорово. Все-таки Алена — чемпионка Европы. Она не хочет находиться в той команде и приняла решение перейти к нам.

На официальных соревнованиях она может кататься за предыдущий клуб, а тренироваться у меня. Никаких препятствий к этому нет.

Я читаю многочисленные комментарии, и люди, мне кажется, начинают мерить по себе: якобы предложены какие-то контракты, что-то чего-то обещали, деньгами заманили. Спортсменки уже достаточно взрослые и способны принимать серьезные взвешенные решения. И если им нравится тренироваться в другом месте, если нет шероховатостей и трений, их никаких рублем не заманить.

Мне, когда я катался у Алексея Николаевича Мишина, предлагали перейти к Татьяне Тарасовой. Переговоры вел Николай Морозов. Я ответил: «У вас же есть Леша Ягудин». Мне сказали: «Делаем ставку на тебя». Я поблагодарил и отказался, так как мне было комфортно у своего тренера, которому я полностью доверял.

Когда спортсмен достаточно взрослый и у него все хорошо в команде, его невозможно переманить никакими деньгами. Не надо мерить и думать только рублем.

Мы начали общаться с Аленой две недели назад по ее инициативе. До этого никто со мной на связь не выходил, а я с Аленой никогда не пересекался и не был знаком.

Мы будем менять полностью две программы и уже приступили к работе. Мы ведем переговоры с хореографами мирового уровня. Единственное, стопорит пандемия, закрытые границы. Будем выходить из положения.

Первая задача — полностью восстановить Алёну. Девочка давно не каталась. Она пришла и все делает с нуля. Вторая задача — поставить классные программы и выступить на прокатах. Потом будем разговаривать о дальнейших планах. Я люблю идти поэтапно.

Желающих перейти в нашу академию много. Причем хорошего уровня, хотя уже сейчас у нас занимается большое количество людей — более ста человек.

В этой связи я принял решение построить два катка. Один — на юго-западе Москвы, на Востряковском шоссе. Второй — в области, в Горках-10, рядом с моим домом. Сейчас я арендую лед на улице Лобачевского. Но академии нужна своя база, свои катки. Строительство обоих объектов уже идет. Катки строятся за счёт собственных средств. Это огромные деньги. Речь о сотнях миллионов рублей. Я не люблю тыкать пальцем в небо. Подрядчики говорят, что построят за шесть месяцев. Будем исходить из этого. Но я думаю, что процесс, как и любая стройка, задержится. В Москве больше, чем в области, но оба — полноценные тренировочные базы. В Москве — капитальное строение с большими залами и раздевалками, фитнесом, рестораном. В Московской области — быстровозводимое каркасное сооружение. На этой арене тоже будут фитнес, кафе, залы.

Аренда на нынешнем месте очень большая. Я принял решение строить катки в том числе для того, чтобы не отдавать деньги просто так, а чтобы они работали на школу.

У меня нет бизнес-плана. Я поставил задачу воспитать олимпийских чемпионов, а как я к ней приду, с убытками или без, — без разницы. Я хочу сделать для своих сборников очень хорошие условия. Один из катков делаю в области специально — за городом можно проводить сборы, бегать кроссы и вообще не выдвигаться в Москву, а находиться на закрытой базе. Там будут и места для проживания, реабилитационный и медицинский центры, питание.

Что касается бизнеса, то люди и организации после занятий академии могут арендовать лед, которого в России не хватает. Думаю, и по бизнесу все будет хорошо. Впрочем, задачи делать огромные деньги у меня нет.

После открытия катков, в принципе, можно будет зарабатывать, что-то окупать. Тренеры, персонал, свет, — на все нужны деньги. Чтобы содержать тот же лед, нужно минимум 1,5 млн руб. в месяц. Но прежде чем говорить о деньгах, нужно посмотреть, что и сколько будет стоить.

Никто (не помогает). Помог только мэр Сергей Семенович Собянин, который выделил землю под строительство катка в Москве. Ему огромное спасибо. Это — серьезная поддержка. Под второй каток я выкупил землю у соседей, которые жили рядом с моим домом.

В академию можной прийти с улицы. Но базовую подготовку из-за цен на аренду мы убрали. Сейчас берем тех, кто имеет как минимум два года обучения фигурному катанию. Когда откроются катки, вернем группу начальной подготовки.

У нас можно заниматься и бесплатно. У нас есть группа для детей с особенностями развития — с ДЦП, синдромом Дауна. Также за занятия не платят дети из многодетных, малоимущих семей и суперталантливые. Минимальная цена — 15 тыс. руб. в месяц. Если придет суперталантливый ребенок, место ему найдем.

Мне интересно двигаться вперед с высококлассным спортсменом, который делает многооборотные прыжки. Да, у Саши сейчас переходный возраст. Мы с ним боремся. Она непростая, у нее есть характер. Где-то мы начинаем между собой воевать. Но это нормально. Я вспоминаю себя и моего великого тренера Алексея Николаевича Мишина. Мы с ним спорили, конфликтовали. Однако это касалось именно спорта. Примерно такой же процесс у нас с Сашей. На сегодняшний день я доволен.

Если она здесь — значит, довольна. С Сашей мы поставили две программы. Сейчас их шлифуем, оттачиваем каждое движение, потому что для нее это два совершенно новых образа. Таких программ у нее не было. Дорожки шагов очень сложные, приближенные к мужским. Думаю, с ними она покажет новое катание.

Трусова станет новой именно благодаря этим программам? И благодаря новому дыханию, хореографическим решениям, музыке, стилю.

Какие прыжки есть в этих двух программах? Мы работаем и флип, и риттбергер.

Я вообще не вижу проблемы при переходе спортсмена к другому тренеру. Трансферы есть везде. Однако таких скандалов нет. А у нас начинают раздувать: «Вау, произошло что-то критичное». Леша Ягудин в свое время перешел от Мишина к Тарасовой. Кулик перешел от Кудрявцева к Тарасовой. И ничего.

Является ли Трусова сильнейшей фигуристкой мира? Это неоспоримо. Просто нужно справиться с психологией. Это то, что у нее не получалось ранее, особенно в последнем сезоне, когда она проиграла вообще все.

Еще ей нужно правильно тренироваться, выработать схему. Работу надо провести огромнейшую. Это кажется со стороны, что она прыгает четверные и вроде лучшая. Нет. Но сейчас, считаю, мы делаем все грамотно.

Я всегда рискую — либо все, либо ничего. И что в жизни, что в карьере мне никогда не доставалось легких путей. Если даже что-то не получится — мы не расстроимся, будем двигаться дальше. Но, я думаю, у нас все будет хорошо.

Девочки взрослеют, становятся девушками. Когда малышкам по 12–13 лет — крутись не хочу. Как только прибавляется вес — нарушается психика, координационные моменты, техника прыжков. Нужно следить за диетой и еще больше работать. Кто перебарывает, тот идет дальше. Например, Лиза Туктамышева.

Считаю, что возрастной ценз нужно поднять до 16 лет. Именно с этого возраста нужно начинать выступать на взрослых соревнованиях. В 16 лет совсем другое катание, чувство музыки, жеста и восприятие мира в сравнении с девочками 14 лет. Эти два года очень существенны.

Если воспитаю олимпийских чемпионов, значит, уже чего-то добьюсь. Я никогда не называл себя лучшим. Всегда говорил: хороший спортсмен. Теперь хочу иметь возможность назвать себя хорошим тренером.

У Этери очень хорошо налаженный процесс и действительно сильная команда. Особенно сильной она была, когда в ней работал Сергей Розанов, тренер, который многим поставил четверные прыжки. Я очень рад, что он принял решение перейти в мою команду. Сопоставлять меня с Тутберидзе сто процентов рано. Я начал профессионально заниматься тренерской деятельностью только в прошлом году. Она работает уже долгое время.

Тем не менее за год мы подготовили Титову. Когда она пришла к нам, то занимала 23-е место и не делала ни одного тройного прыжка, не делала даже аксель в 2,5 оборота. В прошлом сезоне Титова выиграла первенства России и Москвы по младшему возрасту. Это сделано за пять месяцев. Это наша маленькая победа и гордость, но нужно идти дальше. Мы поставили задачу обыгрывать всех.

Есть у нас мальчики. Те же братья Кирилл и Никита Сарновские. Приехал к нам талантливый мальчик из Ижевска. Но им нужно время. Если судить по моей академии, мальчики, в отличие от девочек, боятся делать четверные прыжки. Парадокс, но это так. Мы стараемся этот барьер перебарывать. Определенные улучшения есть.

Я не заинтересован политикой, а заинтересован в улучшении жизни, в том числе своей. Я всегда топил и буду топить за Владимира Владимировича Путина. Это мое гражданское право. Я вижу, что для спорта делается очень многое. Считаю, что Путин — лучший лидер за все годы. Я бы хотел, чтобы он был президентом как можно дольше.

Увеличение пенсий — это же очень хорошо? Очень. Улучшение медицины — это же здорово? Здорово. За эти поправки не голосовать глупо. Поэтому я и высказал свою позицию о Владимире Владимировиче. А если он примет решение вновь баллотироваться на пост президента, то этот вопрос решит народ. Мне Путин очень нравится. Я с ним неоднократно встречался. Даже играл в хоккей.

Я вправе высказывать и отстаивать свою гражданскую позицию. Такое же право есть у любого другого гражданина России. У нас свобода слова. Просто она немножко стала излишней. Стали переходить на оскорбления. Можно сказать, что твое решение неправильно, обосновать почему. Но оскорблять, материться, использовать ненормативную лексику, что я прочел в посланиях в свой адрес, нельзя. Но я на этих людей не обращаю внимания. У них своя точка зрения, у меня — своя.

Я бы вообще больше не затрагивал эту тему с Навальным. Она уже прошла и для меня закрыта. И Навальный, и другие — они любят пиариться. Но пусть это делают на других именах.

Мы планируем провести новогодние шоу, они пройдут после чемпионата России, с 30 декабря по 5 января. Будет новая программа. Но в целом да, я отказался от многих шоу и погрузился в тренерскую работу.

Это не пиар (насчёт ОИ в Сочи). Один из титановых болтов в моей конструкции в позвоночнике надломился. И, как сказал оперировавший меня врач Пекарский, если бы я выступил и даже удачно приземлился после четвертого прыжка, мог не умереть, но остаться инвалидом.

Я не верил, что могло что-то сломаться. Думал, что-то случилось с мышцей. Была сильная боль, сильное жжение, как будто в позвоночнике все горело. Через неделю приехал на обследование. Мне показали, что головка от шурупа надломлена, а рядом проходит нервное окончание. «Хорошо, что ты снялся. Если бы пошел в дальнейшую работу, то уже мог бы крутить инвалидную коляску», — сказал мне врач.

Выиграв командный турнир, я был героем. Буквально через три дня на меня набросились и сделали антигероем. Такое, похоже, может быть только в нашей стране, где очень «добрые» люди. Видя это, Константин Эрнст (генеральный директор «Первого канала») сказал, что мы будем делать материал прямо из операционной, чтобы люди видели, насколько все серьезно.

Олимпиада — один раз в четыре года. Чтобы попасть туда, нужно проделать огромный объем работы. Чтобы поехать в Сочи, я специально сделал операцию, старался изо всех сил принять участие в четвертой Олимпиаде. И после всего этого сняться из-за боязни конкурентов? Это полнейший бред.

После Сочи я перенес четыре операции на позвоночнике. Это последствие нагрузок. При подготовке к Олимпиаде я начал тренироваться раньше времени. Операцию сделали за девять месяцев до Игр, а восстанавливаться требовалось четыре месяца, но уже через два я вышел на лед. К тому моменту конструкция не успела обрасти мышечным корсетом, поэтому в итоге она и сломалась.

Уверен, если бы выступил в Сочи в одиночном катании, выиграл бы пятую олимпийскую медаль. В тройке бы был совершенно спокойно, элементарно. Я думал и об участии в пятой Олимпиаде в 2018 году. Начинал кататься, но вернуться не позволила спина», — сказал Плющенко.