Домой Новости Алексей Рогонов о последствиях самоизоляции и сложностях в парном катании

Алексей Рогонов о последствиях самоизоляции и сложностях в парном катании

105
0

Вице-чемпион мира среди юниоров 2009 года Алексей Рогонов рассказал о восхождении на Эльбрус, последствиях самоизоляции, сложностях в парном катании и многом другом.

«Мысль о восхождении на Эльбрус блуждала в голове давно. Но с моим ритмом жизни казалась какой-то несбыточной мечтой. А тут — раз — и спонтанно решил: еду! И в этом решении самоизоляция, конечно, сыграла не последнюю роль. Предложение поступило от моего друга за неделю до назначенной даты. Опыта восхождений у меня ноль, а в Сибири, в Ачинске, где я сидел на самоизоляции, гор нет, поэтому я просто начал бегать. Самой большой проблемой было делегировать кому-то свои группы учеников, которых я ежедневно тренирую в онлайне. И как только я нашел себе замену, взял билеты до Минеральных Вод.

Наша авантюра — а иначе это и не назовешь — заняла меньше пяти дней. Это крайне мало. Тем, кто тоже задумывается о восхождении, настоятельно рекомендую не торопиться с подъемом. Мы поднимались по северному склону, пешком из Джилы-Су. Первую ночевку сделали на высоте 2500 м, не доходя до поляны Эммануэля, вторую — на 3100 м, чуть ниже долины каменных грибов. Еще две ночи провели в штурмовом лагере на 3750 м. Акклиматизационные выходы совершали по самочувствию. Дыхание и мышцы были в норме — спасибо годам тренировок. Но где-то спустя 7,5 часа восхождения на высоте 5 300 м начал отключаться мозг. Появилась непреодолимая сонливость и галлюцинации с частичной потерей сознания. Главное, что понял это лишь тогда, когда мы догнали группу опытных альпинистов, которые вышли на гору на час раньше. Они сразу определили, что со мной не так. И, слава богу, не стали убеждать идти обратно. С погодой нам везло на всем протяжении пути, но после 5000 м началась жуткая метель. Тропу заметало за считанные минуты, глаза открыть было практически невозможно, что еще больше усиливало тягу ко сну. По сути, последние 300 метров высоты я полз 4 часа с закрытыми глазами, находясь на грани между реальностью и сном. Все как в тумане.

Сидеть дома, конечно, тоже иногда полезно, но широкой русской душе все же не хватает простора. Единение с природой — лучшее, что можно ощутить в горах. И отсутствие вай-фая! Я впервые за 17 лет провел дома, в Сибири больше, чем четыре дня. Провести время с родными — это главный подарок судьбы.

Конечно, из-за пандемии планы поменялись кардинально. Сейчас я вообще стараюсь дальше, чем на пару дней, ничего не планировать. Живу здесь и сейчас. Перестал интересоваться новостями еще в марте месяце. Вся особенно важная информация так или иначе долетает через интернет. Но я не концентрирую на ней внимание. Душевное спокойствие, забота о близких и собственное саморазвитие — вот, что важно сейчас для каждого из нас. А то, на что мы повлиять не можем, не стоит наших нервов.

После Пхенчхана сил достаточно. Момент был упущен. Да и, если быть честным, для спортивной карьеры лучшим вариантом было сохранение дуэта Астахова/Рогонов. Но тут повлиять уже никто не мог. Ни тренер, ни федерация. Мы пытались. С Алиной Устимкиной мы готовили спортивные элементы, съездили на сборы в Сочи. Но до полноценной программы так и не дошли. Для успешного камбэка нужно было больше благоприятных факторов. В мире ледовых шоу наша пара была более востребована, чем на профессиональном льду. Со всей этой историей я уже ничего не загадываю дальше, чем на завтра. Весь мир в подвешенном состоянии, поэтому и сам живу, как воздушный шарик — здесь и сейчас.

Разница западных и российских шоу в том, что у западного продакшна просто другой подход к трудоустройству. И публика там совсем другая. В Европе на шоу ходят в основном пенсионеры, у нас — семьи с детьми. Зато наши составы всегда усилены чемпионами, там же в финале шоу фигуристов даже не объявляют. Не стал подписывать новый контракт (с Holiday On Ice). Не потому что там плохо или что-то не понравилось, просто у нас были договоренности с российскими компаниями. Но коронавирус, конечно, внес свой вклад во все, что связано с этим бизнесом.

Всегда есть что сказать (на соревновательном льду). Но не всегда стоит открывать рот. Думаю, вы понимаете, о чем я. Работа в шоу — это хорошая отдушина для спортсменов, поэтому пока можешь кататься, лучше кататься.

Элементы ультра-си — это всегда риск, граничащий с травматизмом. На такой риск может пойти только пара с большим опытом. А после Пхенчхана-2018 многие завершили карьеру. Сейчас в мире не та конкуренция, что была при Сочи-2014, но молодые ребята подтягиваются. Я уверен, что в парном катании мы еще увидим четверные. Если пара готова выполнять элемент повышенной сложности, то я за любой прогресс. Все-таки мы говорим о спорте высших достижений. Если не мы, то кто?

Самая опасная ситуация, которая случилась у меня глазах? Когда я еще катался в Перми (а это было очень давно), меня поставили в пару с одной девочкой. В итоге мы с ней прокатались всего один день. Не хочу сейчас рассказывать все подробности той трагедии, но на последней минуте тренировки, когда уже выехала заливочная машина, мы подошли на поклон к тренеру, а девочка решила «закатиться» последний круг одна. В этот момент другой молодой спортсмен решил зайти на свой заключительный прыжок. Мы не видели, что именно произошло — стояли спиной к площадке, но каким-то образом эти двое сошлись в одной точке, да так, что девочку едва откачали врачи. И весь последующий месяц она провела в больнице. Это был действительно ее последний круг.

Как заставить себя снова заходить на опасные элементы, если случается срыв? Не надо заставлять. Нужно понимать, что происходит. Что ты делаешь не так, в чем ошибка и что нужно сделать, чтобы исправить технический недочет. Понимание законов физики, ритма, тайминга и биомеханики элемента придадут уверенности и осознанности в своих действиях. В парном катании этого добиться сложнее, именно поэтому мы и тратим годы тренировок, чтобы добиться контроля и стабильности исполнения.

Сейчас все в равных условиях. Все теряют форму. Кто-то даже закончит. Для парников самоизоляция протекает еще болезненней. Знаю, что в Европе, хоть и открыли катки раньше, чем в России, но парникам контактировать запрещено. Это, конечно, обидно. У меня, например, никогда не было такого длительного перерыва без доступа к телу, что называется. С другой стороны, до сих пор непонятно, что в принципе будет с сезоном.

До 15 лет катался на улице. В Сибири. Одному богу известно, почему я не бросил и как вообще выбрался оттуда. Спасибо моему первому тренеру Петрову Геннадию Андреевичу. Сейчас он главный тренер Красноярского края.

Все постановки для нашей пары — заслуга Сергея Комолова. И стоит отдать должное: из парников он никому, кроме нас, программы не ставил. Сам же я редко занимаюсь постановками. Для меня это очень вдумчивый процесс, не поточный. Тренирую я лет с 19, это неотъемлемая часть моей жизни. Мне интересно искать новые методы, упражнения и делиться опытом со спортсменами и другими тренерами.

Мы проводили совместные сборы с Алексеем Железняковым, а вот с Этери Тутберидзе посотрудничать не довелось. Да и когда? Она же «многодетная мать». У нее своих хлопот хватает. Ничего, кроме уважения, к ней не испытываю. Она продвигает наш спорт вперед», — сказал Рогонов.