Домой Новости Александр Энберт: пришло время делиться знаниями

Александр Энберт: пришло время делиться знаниями

119
0

Серебряный призер командного турнира Олимпиады в Пхенчхане Александр Энберт рассказал о завершении карьеры, начале тренерской карьеры и развитии спорта в России.

«В позапрошлом сезоне мы пропускали турниры серии «Челленджер», потом не получили допуск на Гран-при. И формулировка отказа врачей была достаточно жесткой. Мягко говоря, речь шла о максимально серьезных последствиях тренировок. Вот тогда и начало приходить понимание, что дело идет к завершению карьеры.

Перед Играми в Пхенчхане, еще осенью, мой кардиолог спросил меня на углубленном обследовании: «Как дела, какие планы?» Говорю: «Год олимпийский, готовимся». Он предупредил: мои показатели в пределах нормы, но после Олимпиады возможны вопросы. Тогда я полностью был погружен в подготовку к Играм, остальное для меня было не так важно. Да и показатели действительно были в норме, но, видимо, существовала какая-то динамика, заметная только врачам. Я доверяю нашим специалистам, и тем, кто работает с нами от ФМБА, и врачу нашей сборной Филиппу Шветскому, это профессионалы высокого уровня.

После углубленных исследований я стал получать допуски четыре раза в год, а не дважды, как раньше. То есть допуск мне давался на три месяца. И вот, вернувшись с послеолимпийского чемпионата России, где мы боролись с Женей Тарасовой и Володей Морозовым, я не получаю допуск на чемпионат Европы. И это притом что на российском чемпионате мы чувствовали себя хорошо как никогда, не замечали усталости в программах и прокатали с лучшим результатом в карьере. И недопуск на Европу. Вот это, наверное, был самый тяжелый момент. Когда ты на подъеме, а тебя останавливают, говоря: «На самом деле ты должен чувствовать себя совсем иначе». Начинаются мысли: «Нет, это ошибка какая-то». Это было непросто, и в той ситуации себя успокаивал мыслью, что у этих специалистов есть медицинское образование, у меня нет, так что не надо спорить. Я проблемы не видел, и подсознательно пришлось убеждать себя, что они правы. Но осознание, что это серьезно, все-таки появилось. В голове были мечты об олимпийском золоте, и после Олимпиады они начали рушиться.

Когда в итоге наступило принятие? После медали чемпионата мира в Сайтаме. И принятие это пришло, когда набранный рейтинг и умения позволяли завоевывать медали, когда я мог выкладываться на тренировках под 200 процентов. Как пара мы приняли решение относительно легко, с пониманием, ведь Наташа — это человек, на которого не распространяется врачебная тайна, и она все знала с самого начала, мы все проговаривали. Понимание приходило к ней, как и ко мне, со временем.

Вернувшись из Японии с чемпионата мира, мы собрались с тренерами перед подготовкой к командному чемпионату мира. И обсуждали все, что происходит, проговаривали планы. В процессе разговора пришли к тому, что это наш последний сезон. Конечно, для Наташи лично все это было сложно. Она отличная парница, спортсменка с отличной техникой, с большими возможностями. Мы были на пике формы, прибавляли от сезона к сезону, день ото дня, результат был все выше и выше, и хотелось, чтобы все это продолжалось. И нам действительно казалось, что все это будет длиться и длиться. Что сейчас? Думаю, она все-таки нашла себя и, надеюсь, наконец по-настоящему счастлива.

Что для меня взаимоотношения в паре? Это сложный вопрос. Наверное, в большей степени партнерша — коллега, человек, с которым ты делаешь одно дело, и сделать его надо максимально хорошо. И самому, и соответствующие условия для нее создать. Если оставить за скобками технические нюансы — «руку повыше, ногу повыше», — нужно, чтобы каждый хотел делать свою работу на максимуме, и доверие в этом вопросе играет ключевую роль и в плане техники, и в плане силы, и в плане эмоций. Добиться этого доверия можно лишь делом, доказывая раз за разом, что ты надежен. Четверные выбросы или аксель в 3,5 оборота только на доверии можно делать, согласитесь.

Чем запомнилась каждая из партнерш? И снова сложный вопрос. Если коротко, то с первой партнершей Викой Казанцевой я учился парному катанию. Потом мы катались с Ксенией Озеровой два-три сезона. Мы тогда работали с Игорем Борисовичем Москвиным, и тот этап мне запомнился как один из самых продуктивных в парном катании. Москвин — специалист высочайшего класса. И в плане техники, и в плане понимания парного катания, настроя на соревнования, посыла тренировок. Он старался все делать интересно, разнообразно. За его долгую карьеру тренера у него накопился миллион упражнений, подходов — это было очень интересно. С ним базовый уровень перерос во что-то более качественное. Затем была Катарина Гербольдт, отличная одиночница, отличная парница, и именно с ней мы вышли на международную арену на чемпионате Европы. Это было здорово, ведь уже тогда мы боролись с Аленой Савченко и Робином Шолковы. Они тогда были третьими, мы — четвертыми. Вот тогда нас стали узнавать, стали следить за нашим катанием. Потом была Василиса Даванкова. Интересная девушка. До того как встать с ней в пару, я катался в Петербурге, она — у Доброскокова в Москве. И пришли мы к Нине Михайловне Мозер с Владиславом Жовнирским. То есть мы пришли в команду, в которой у всех было несколько разное видение фигурного катания, разный темп тренировок. И как бы много к тому моменту, как мне казалось, я не знал, я действительно многому научился. Нам всем было интересно. Когда моей партнершей стала Наталья, это был период, когда уже все всё понимают, когда все в одной команде и каждый знает, кто что может. Это свойство команды Нины Михайловны — у нее свои методики, свои планы тренировок, она знает, как делать чемпионов, как привести спортсменов к Олимпиаде. Она один из лучших в мире специалистов, к каждому спортсмену у нее свой подход. Этот период для меня — период идеальной команды и идеальной работы в удовольствие. У нас не было проблем ни с вниманием, ни с пониманием.

Самый мощный флешбэк в карьере? Их два. Конечно же, первый — Олимпиада. Точнее, наш первый прокат произвольной программы в командном турнире. Обычно на соревнованиях ты максимально сконцентрирован до конца, идешь и делаешь, что должен делать, ты весь в себе. А тогда уже к концу проката, помню, как груз с плеч упал, выдохнул немного, оглянулся по сторонам и наконец увидел арену — олимпийскую арену Пхенчхана, такую красивую, всю в фиолетовых тонах. И помню свои мысли: «Ты долго к этому шел, ты боролся за каждый свой элемент раз за разом, ты сейчас это делаешь, ты здесь». Все это реально было мощно. А второй — чемпионат мира в Сайтаме, точнее, даже подготовка к нему. Это был важный период, который нужно было пройти, не отвлекаясь ни на что. И мы не представляли тогда, что это будет наш последний чемпионат мира. Мы набирали форму с соблюдением всех рекомендации врачей и понимали: мы можем побеждать, можем кататься лучше всех. Вот это ощущение было очень важно для меня.

В чем сила Мозер? Как кому, но для меня ее сила в отношении к спортсменам. Да и ко всем, с кем она работает. Да, она могла ругать, но она делала это, когда действительно было нужно, и ее строгость могла серьезно отрезвить. Но если она почувствует, что ты чем-то задавлен, подбодрит, не можешь собраться — соберет. Все в меру. Но есть и другие важные вещи — это то, что она делает за пределами тренировок. Это действительно близкий человек, которому ты во всем доверяешь, которому ты небезразличен. Я всегда ей верил и буду верить. В этой команде все совпало, это тот случай, когда один плюс один равно три, а то и четыре, ведь если по отдельности люди делают один объем, то во взаимопонимании и общем стремлении они способны на куда большее. Так и происходило у Нины Михайловны, Владислава, Татьяны Дручининой. Сила Мозер в ее отношении к спортсменам и в сплоченности команды. Элементарный пример. У нас был перелет со старта на старт до Японии, долгий, тяжелый, мы все тогда прилично устали. Сделать апгрейд билета на более комфортный у меня не получилось, но Нина Михайловна сказала: «Подожди, что-нибудь придумаем». И она действительно придумала. Благодаря ей я проспал всю дорогу, и сразу из аэропорта мы поехали на тренировку. Вот из таких, казалось бы, мелочей все и складывается. Если нужно добраться до места, она всегда занимается сначала нами, сажает в транспорт, а потом добирается сама. Или же отели. Я не очень прихотлив в этом отношении — в разных жить приходилось, но если Нина Михайловна видела, что условия плохие, говорила: «Так жить нельзя» — и брала этот вопрос под свой контроль. В этом она вся, таких историй немало наберется.

После завершения карьеры, получается, тоже пошел по тренерскому пути. В прошлом году мы уже проводили дистанционные занятия, но тогда я еще был действующим спортсменом. А сейчас в полную силу работаем, помогаем детишкам в регионах. В прошлом году проводили сборы в Краснодаре, в этом году планируем в Сочи — подтягиваем регионы к нашим двум столицам фигурного катания, Санкт-Петербургу и Москве. Думаю, специалисты ценны в любой сфере. Но из многих специалистов настоящими профессионалами становятся единицы, и этот путь нужно проходить, как и во всех других сферах. Я рад, что по-прежнему занимаюсь фигурным катанием. Это то, в чем я хорошо разбираюсь и теперь начинаю делиться своими знаниями, это приятно. И за это большое спасибо специалистам, с кем я работал на протяжении всей карьеры, начиная с первых тренеров, которые показали мне методики работы с детьми. И все, кто был потом, Тамара Николаевна и Игорь Борисович Москвины, Оксана Казакова, Артур Дмитриев, Олег Васильев и, конечно, Нина Михайловна Мозер и Владислав Жовнирский, — это наша дрим-тим. Моя любимая команда. Сейчас мною накоплен большой объем знаний, которыми хочется делиться.

Помню ли свои первые серьезные международные старты? Наш первый юниорский чемпионат мира — мы тогда полгода как катались в паре и попали туда с шестого места на чемпионате России среди юниоров, кто-то из наших ребят травмировался. Я хорошо помню те эмоции: вокруг иностранные спортсмены, какой-то «контент», который мы раньше в глаза не видели, нужно заполнять, да еще и на английском, какие буквы в какие строчки, вообще непонятно. В общем, мы совершенно растерялись. Да еще и видишь, что делают китайцы и американцы на тренировках — у кого-то подкрутки выше всех, у кого-то выбросы, — и ты думаешь: а как у них вообще выигрывают-то? А потом все стало понятно. И понимание это приходило год за годом.

Как биться с хозяевами Олимпиады? До Игр в Пекине чуть меньше двух лет, но это по-настоящему большой период. Помню, что мы с Натальей только входили в рейтинги за два года до Олимпиады, и впереди еще было много работы. Китайцы сильны, согласен. Есть ли в России пары? Есть. Конкурентоспособные? Да. И вот кто проделает правильный путь за эти два года, кто хорошо поработает, тот и будет бороться. Сейчас это сложно предугадать, слишком много переменных. Да, китайцы опытные, но есть свои преимущества и у пар, что помоложе: они могут быстрее двигаться вперед. И Владимир Морозов с Женей Тарасовой в том числе. И они могут к Играм перегнать китайцев. А уж что касается оценок на Играх — это не ко мне.

Здоровье людей превыше всего, и, понятное дело, массовые мероприятия во всех странах запрещены, то же и с тренировками. Сказать, что за этот год весь мировой спорт прибавит, нельзя — многие выпадут или продолжат с тех позиций, где были. Но все плюс-минус в равных условиях. Не знаю, как будут восстанавливаться спортсмены, но однозначно будет тяжело. Главное, чтобы не было травм — пропущено много тренировок, утрачен мышечный тонус. Все группы мышц вне льда фигуристам прорабатывать сложно. И надо доверять специалистам, которые занимаются этим вопросом.

Продолжаю ли тренировки? Конечно. Вам любой специалист скажет, профессиональному спортсмену резко останавливаться нельзя. И я работаю в довольно активном режиме — сердце привыкло качать много крови, любая мышца должна работать, так что стараюсь как могу. Это же касается и моей семьи, которая сейчас в Петербурге в самоизоляции. Ходьба, приседания, зарядка — кровь надо разгонять. И папа, и мой дедушка всегда делают зарядку, не только в самоизоляции. Я ими горжусь. Уверен, сейчас нетрудно найти время на элементарные упражнения. Глядишь, так понравится, что и после самоизоляции захочется продолжить.

Откуда в нашей стране такое отношение к спорту? Знаете, я начинал кататься в Санкт-Петербурге, во втором городе России по численности населения, в городе, в котором в принципе есть все. Тогда у нас был один «Юбилейный». Были еще катки в пригороде — маленькие хоккейные коробки в Ленобласти. На СКА был хоккей практически всегда. У фигуристов была одна площадка — «Юбилейный», это Мишин, Москвина, Великовы. Много специалистов и мало льда. Лично я начинал кататься в ЦПКиО на естественном катке. Посмотрите, сколько изменилось с этого времени: катки, залы, специалисты. Конечно, делается много, все это развивается. Как и спорт высших достижений, как и массовый спорт. Мы не стоим на месте, мы движемся вперед, и сегодня дети могут выбрать из множества видов спорта свой. Это очень важно. Фигурным катанием можно начать заниматься во многих городах — в Москве, Санкт-Петербурге, Тюмени, Владивостоке, Сочи, Краснодаре. И я называю только те, где был сам. Надеюсь, детишкам и дальше будет чем заняться», — сказал Энберт.